суббота, 10 июня 2017 г.

Кино для шитья. "Любовь и девушки". Конец 70-х - начало 90-х. Часть 2.



     Это вторая часть. Продолжение темы. Для любителей поностальгировать.

     А ведь советское кино кончилось. Его больше не будет. Вот это да! Как это мы пропустили тенденцию и грохот шагов вечности? Ну и хорошо: каким бы не было советское кино - иногда неискусным и конъюнктурным - теперь оно имеет ценность само по себе. Выстоялось. Вылежалось.

     Подборка случайная. Многие фильмы - не из первого ряда, а некоторые - вообще из десятого. Как они объединились в одной голове и одной памяти - загадка. Последний фильм - уже из 90-х, контрастирующий советскому опыту как муха лошади.

     Однозначно можно сказать, что систематизации типа "поздняя любовь", "костюмированные фильмы по литературным произведениям", "фильмы такого-то режиссёра" - этого нет. Даже хронологической последовательности нет, чего уж о другом говорить! Это не исследование, это высказывание. Частное высказывание. "Алё! Это "Спортлото"? Нет? А кто? "Лига сексуальных реформ"? Вас-то мне и надо! Я тут фильм посмотрела, и хочу сообщить..."

     А что интересует дамочку во время шитья? Или убийства, или любовь. Доказано опытом.

     Ссылки - условные: можно найти и в других местах. Коллекции советских фильмов - это не редкость.
__________________________________________________

     "ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ" (Беларусьфильм, 1982, реж. А. Ефремов). 

      Господи, как давно это было: Брежнев ещё живой...

       К этому фильму хочется возвращаться,  потому что после его просмотра умиротворяется душа и возвращается вера во всё, включая любовь и родной военно-морской флот.

     А то, что он не из первого ряда - ну так что ж! Да, скучненький и совсем не зрелищный. Но есть такие зрители, которым иерихонскими трубами в уши дуй "Премьера Первого канала! Победитель Раскудритского фестиваля! Бюджет фильма 300 миллионов!", а он, уже наученный этими "фестивалями" и "бюджетами", ни за что смотреть не будет. Он найдёт в интернете любимый советский фильм и в десятый раз посмотрит, повторяя за героями их реплики.

     Это парный фильм "мужчина и женщина", история их встречи и сложного поиска взаимопонимания. Создавая такие фильмы, режиссёры обычно делают ставку на известных актёров. И в этом случае на "Беларусьфильм" были приглашены Юрий Назаров и Маргарита Терехова. Бюджет фильма - небольшой, но достаточный для полноценной кинокартины: в кадре "квартиры" в павильоне, городские пейзажи и интерьеры отстроенного и красивого Минска. Но есть и удивительная заставка - съёмки на настоящем корабле (не разбираюсь - каком, но он большой и с пушками) и следование камеры вслед капитанскому катеру.

     Сценарист придумал замечательную историю, находящуюся на грани абсурда и жизненной правды. У нормальных людей как? Сначала встреча, потом любовь, а уж потом свадьба. А у этих сорокалетних героев - капитана Николая Михайловича Суворина (Юрий Назаров) и инженера Елены Дмитриевны Вороновой (Маргарита Терехова) - всё шиворот-навыворот, по-дурацки и нелепо.

     Интрига есть, актёры любимые, рассказывается история любви - что ещё надо зрителю, алчущему разговора по душам? Есть у советского кино неповторимое качество - способность рассказывать об устройстве мира и его законах посредством уютной мелодрамы "о нас". Здесь - то самое! Узнаваемые советская жизнь, советская любовь, советские люди... Враги киношных условностей могут выяснить про "год за два в условиях, приближённых к боевым", и всё сойдётся - капитан 2-го ранга действительно мог выйти на пенсию в возрасте слегка за сорок. А самостоятельная женщина с успешной карьерой и в собственной квартире-новостройке - это совсем не редкий случай. Судя по дружбе между соседями Лены Вороновой, переехали они все вместе из старого дома или двора, и квартира у героини - социальная.

     Особенно прелестно начало - случайно встретились два человека, один помог другому, и никакого любовного или сексуального подтекста. Вежливость, благодарность, такт. Советский интеллигентный политес. Ничто не предвещало... У неё психологическое состояние "чем бы заполнить минуту, чтобы не думать", у него - "чем бы заполнить часы, чтобы не сидеть в аэропорту". Сценаристу - "5"!
Николай Суворин (Юрий Назаров).
     Самый частый мотив для критики этого фильма - это отсутствие сексуального напряжения между героями Ю. Назарова и М. Тереховой. Мол, актёры слишком разные: он - характерный, она - героиня. Ю. Назаров играл профессии и социальные типажи (включая князей у Тарковского), и здесь он - положительный "капитан", спокойный, деловой, сдержанный. А М. Терехова в очередной раз изобразила надрыв, истерику, сомнения, метания, отчаяние, достигая прямо-таки феминистского накала борьбы женщины за свою иллюзорную самостоятельность.

     А вот это и хорошо - то, что разные! Умилительного "ааааах!" от полагающего в подобных мелодрамах поцелуя зритель не дождётся; но нам подарят другое ощущение - любви как доверия и защиты.

     Ничего нам не нужно от актёров, только самую малость - передай мне на экране "то - не знаю что" и отведи меня "туда - не знаю куда". И Юрий Назаров наиграл нам не только своего Николая Михайловича, но и целый СССР - сильный, ответственный, с мужским характером; а Маргарита Терехова - женское начало, которое фиг поймёшь. Как греческая богиня, право слово, - то яблочко подарит, то стрелой пульнёт.
Елена Дмитриевна, Лена (Маргарита Терехова).
     А к чему бы придраться? Да есть, конечно, к чему! Любимые советские фильмы засмотрены до дыр и изучены вплоть до случайных мух в кадре и мельчайших ошибок костюмеров.

     - Белорусских актёров всесоюзная аудитория знала мало, и в этом фильме эпизоды не столь многозначительные и законченные, как феноменальные "Таня и Валя" в "Иронии судьбы"... Соседи, сослуживцы, друзья и знакомцы Лены и Николая - это образы проходные и малосодержательные. Вот банщик, пожалуй, - исключение: за ним история и социальная позиция.

     - Внутренний монолог героя - это всегда рискованный приём; а здесь повествование ведётся от имени Николая Михайловича, который анализирует каждое произведённое им действие и его последствия. Да, скучно. Лучше бы герой и героиня подрались в кадре (шутка). Но ровный голос Юрия Назарова и создал неподражаемый стиль этого уникального фильма.

     - Возникают некоторые сомнения относительности социально-профессиональной достоверности образов главных героев. Он - капитан 2-го ранга, она - главный инженер. Это нормально - рассказывать о людях успешных, состоявшихся, социально благополучных. Но если в фильме заявлена условность, то не надо стесняться дичайших несоответствий (вон "Римские каникулы" до сих пор смотрят), а если привычный советскому зрителю реализм - то надо быть точным до мельчайших подробностей.

     И вот тут-то зрители  и расколятся на два лагеря. Первые строго спросят: почему у героя Ю. Назарова нет военной выправки? У него неуверенная походка, сутулая спина и совсем не командный голос! Вторые им ответят: а много ли вы за свою жизнь видели капитанов 2-го ранга, чтобы делать столь обобщающие выводы? Настоящий авторитетный лидер и командир, мол, говорит тихо, уверенно и ровно; а умение сдерживать эмоции - это качество перешло в советскую армию как традиция русской армии и русского офицерства. Первые возопиют: если уж вы изображаете капитана большущего корабля, то дайте такого, чтоб земля дрожала! Или сделайте героя гражданским, чтобы нас не раздражать: пусть бы он с очень важной и большой нефтяной вышки прибыл, например. А то офицер - и бабы испугался! Ха!

     И, надо признать, что, если зрители обсуждают фильм на самом низовом - бытовом-одёжковом - уровне, то виноваты создатели фильма. Значит, чем-то они спровоцировали. Может быть, они слишком хотели сделать сказку "капитан и принцесса" и потому одели М. Терехову так дорого и безупречно, что возникают сомнения, а не привозила ли актриса на съёмки собственный гардероб? Кожаная куртка, дублёнка, кашемировое пальто, костюмы, вечернее платье, модельные сапоги - это целое состояние по тем временам. О! А, может, это была джинса белорусской лёгкой промышленности, ведь существовал же миф о "белорусском трикотаже"?

     Ну да, где-то есть натяжка и условность... Зато зрительницы "срисовали" шапки крупой вязки, платочки и шарфы героини Тереховой. И возвели в ранг иконы неподражаемый стиль её героини: и дорого, и так небрежно-небрежно-небрежно, на лёгкую руку...
     Да ерунда всё это! Это же кино, в конце концов. И главное - это переданная в нюансах и подробностях история любви двух взрослых людей. И одежда, и профессии героев - всего лишь повод перескочить к анализу внутреннего мира героев. То есть так: он - весь в правилах и жёстком кителе, она - в дефиците и в позиции агрессивной самозащиты. А это - концепция! Была бы другая концепция и другая интрига любви - были бы брутальный капитан, курящий трубку, и девушка из Нагасаки...

    Интересная, взрослая и рациональная концепция любви нам предложена, если подумать. Аааааааа! Фильм заставляет думать! Вот за этим и бегут люди в музей под названием "Советское кино".

     А и в самом деле, можно ли "сделать любовь", "создать любовь", если человек, как пишут в умных книгах, - существо высшее, существо-творец, и всё в этом мире - не выше его ума и возможностей? Даже его собственные чувства и эмоции - в его власти. Или всё-таки любовь - это чудо, и герои были обречены на неё с самого начала? А потом нам предложили наблюдать за тем, как герои прозревают...

    А хочется - трактуйте фильм как "укрощение строптивой". Или, напротив, как сказочные загадки-задания добру молодцу от гордой девицы. Или как шахматную партию, или битву миров, в конце-то концов.

      Фильм позволяет каждому зрителю видеть своё. Здесь много антагонизмом: военный - гражданская, рациональный - эмоциональная, неопытный в любовных делах - уставшая от страстей, интроверт - экстраверт, флегматик - сангвиник, сирота - домашняя девочка, бродяга - горожанка...
      Ах, какая чистота всё-таки - советское кино! И от этого фильма останутся навсегда в сердце две занозы-меточки - мощная и нежная сцена прощания с капитаном и "ванночка"...
Прощание с флотом.      
     А где-то фоном проходит, возможно, самая главная тема - героев обнимает большая, сильная, справедливая страна, и бдит государство, способное защитить их любовь.
 ____________________________________________________


     Граждане, товарищи, люди добрые, это прекрасный фильм. Не беда, если посмотрев его в детстве или юности, мы ничего не поняли и забыли. Зато теперь - нам понятно всё. 

      Не говорите о нём кому попало, не показывайте первому встречному и не рассказывайте о нём тем, кому для понимания красоты недостаточно собственного взгляда, а обязательно нужно слово, разнесённое по обществу сплетней или ором.

     В первый раз можно посмотреть, следя за сюжетом, а потом - разглядывать и вслушиваться. Есть такое ходульное выражение "кинематографического полотно". Это - полотно. А фильм-то - не эпопея "Война и мир", а обыкновенная мелодрама.

    Что видели советские зрители в 1983 году?
- Очередная бытовая кинокартина про "современность".
- Глазу зацепиться не за что: всё из повседневности.
- Опять деревня!
- Опять байки с обязательными комичными стариками и деревенскими чудиками!
- Это даже не любовь интеллигентных людей (там хоть выкрутасы и запросы есть), а любовь работницы почты и шабашника.

     А сегодня ясно, что нас обманули. Обманули авторы фильма. Есть такие живописные картины - "обманки", натюрморты с тщательно прорисованными объектами и деталями, создающие впечатление настоящего стола, стены, шкафа или полки со всем содержимым. И теперь, когда натура ушла и от той цивилизации (СССР 1983 года) ничего не осталось, - стало понятным, как профессионально, грамотно, изящно и безупречно сделана эта кинокартина.

      Стоит притвориться аналитиком и разделить фильм на элементы и полюбоваться филигранной работой каждого специалиста и группы в целом. Да это конфетка, бриллиант! Режиссёр - просто ювелир. И, слава богу, он не захлебнулся в красоте и правде, которую сам и создал, а точно и рационально слепил воедино все компоненты в законченное произведение.

      Если смотреть непрофессиональным взглядом, и то многое можно заметить.

     - Сценарий спрессованный и точный, умный и продуманный. За каждой сценой и репликой - бездна информации всякого сорта и смысла. А как много воздуха дал сценарий каждому актёру!
     Удивительно, что даже эпизодические персонажи - не заплатки в пустоте хронометража, а люди с плотью и кровью, характером и судьбой... И все персонажи связаны, как будто сценарист использовал ниточки с гвоздиками, как в зарубежных фильмах про "расследования". Вкуснота!

     - Из полуразрушенной деревни оператор создал Берендеево царство или многокрасочное богатство с полотен Поленова, Кустодиева или Пластова. И панорамы есть в картине, и удивительные, как будто заключённые в рамочку пейзажи, и групповые и одиночные портреты, и натюрморты с мелкими деталями. Ах, как красиво закипает вода в банке с кипятильником, как ярки георгины, как спокойно и тяжко течёт Волга...
     Удивительно, но в картине нет павильонных съёмок. Почта, городская квартирка, кафе в райцентре, деревенские дома с пристройками и террасками, баня, клуб - всё настоящее. Ну какая красота может быть в районном кафе с его пластиковой обшивкой? А есть, оказывается. А скромная деревянная пристань разве может быть прекрасной? Может.

     Да, приукрасили. Но ведь не наврали! Пресловутый "взгляд художника" в этом случае заставлял видеть красоту, а не мерзость. Товарищи, а нельзя ли упаковать в один мешок всех Лунгиных-Серебренниковых-Звягинцевых-Сокуровых и обменять их хоть на одного Мамилова, малоизвестного советского режиссёра, ранее прославившегося на весь СССР лишь одной ролью Казбича? Нет, увы, нельзя: пришлось бы выворачивать время и кромсать людей. А как хочется...

     - Фильм звучит. Обыкновенные лирические мелодии, обязательные в мелодрамах, песенки ВИА, романсы - помогают создать историю любви в звуках. Ах, как нас доведут до кульминации, а... потом бросят допевать в одиночестве.

     Но "дамское танго" - это пошловато, нет? Да, но нарочно - с вызовом, отчаянно. Нашим героиням под сорок. И нелепая пластинка с "дамским танго" вылезает потому, что девушки стесняются произнести "белый танец" или "дамы приглашают кавалеров". Но вообще-то, название подкачало: принижает историю любви до взбрыка в сельском клубе. "Дамское танго", "дамское бельё", "дамский туалет"... Но, с другой стороны, "дамское" - это уже не "девчачье" и не "девичье". Грустно...

     - Актёры - удивительные. Актриса Валентина Федотова предстала на экране готовой звездой (а до сей поры она была известна саратовской публике). И опять - ах, как она нас обманула! Её Екатерина - как будто женщина с остановки районного рейсового автобуса, провинциальная красавица с зарплатой 110 руб + премиальные, та запомнившаяся навсегда советская женщина, у которой в глазах - усталость от знания жизни и нежная романтическая мечта.

      Да, любовь имеет историческое и социальное измерение. Актриса соединила в своей Екатерине любовь вообще и любовь из 1983-го года с типичными платьицами, заколочками, дешёвыми серёжками и не новыми туфлями...

      А то, как её героиня из городской превращается в деревенскую и естественную - ещё одна игра, ещё один перевёртыш. Но самое увлекательное и провокационное - внезапное омоложение взрослой женщины, которая переоделась в ситцевый сарафанчик и давай через забор лазить! С ума сошла баба!
Екатерина (Валентина Федотова).
     Леонид Неведомский, который уже устал от стереотипных ролей и нас утомил, здесь предстал неожиданно новым. Вдруг открылось, что он и блистательный комический актёр, и характерный актер, и лирический герой. И всё - в одном образе бригадира Пал Палыча!

     А глубоко-то как: то перед нами предстанет умный, крепкий и расчётливый хозяин, как бы напоминая о крепких волжских предпринимателях, которые однажды собрали казну для двух ополчений и освобождения Москвы, то - прибедняющийся и кривляющийся советский мужичок шукшинского типа. Где актёр подсмотрел такую извиняющуюся бесхребетную походку? Чего нельзя простить поздней советской власти и что так остро ощущалось в 80-е - так это лишение мужчин их мужества, размаха и прирождённой дерзости.
Павел Павлович (Леонид Неведомский). Спецовка, сандалии...
     Анатолий Васильев тоже донёс до нас тему мужской слабости. Есть понятие "романтический герой" - одиночка, смельчак, не боящийся общественной морали, не признающий правил, игрок с судьбой. А Фёдор Анатолия Васильева - антиромантический герой и тоже советский тип эпохи застоя.

     Умница, красавец, тонко чувствующий человек, сильный организм, не без характера - а годится только для мечты. И только один раз, находясь рядом с любимой женщиной, он сыграет в эдакого Печорина на Кавказской войне: "У меня - не уведут!". 

     Несколько раз рядом с Фёдором промелькнёт гусарская тема. Но какие могут быть гусары при советской власти? Тип гусара: прибыл с блистательным полком, встал на постой, перелюбил всех женщин - сменился типом шабашника. А что? Тоже временный, тоже с деньгами, и тоже на постой. А вот попробуй сыграй любовь в таких обстоятельствах: брезентовая куртка, сапоги и общественная баня!

     Анатолий Васильев сыграл любовь и подарил её не только Екатерине, но всем "девочкам" по эту сторону экрана. Его Фёдор нежен. Нежен он! Такие бесценные мужчины могут не только любить, но и жалеть. Удивительный любовник этот Фёдор: за его чистый порыв навстречу любви, за открытость и обезоруживающую нежность зрительницы простят ему то, что прощать нельзя. А потом ещё и поплачут.

     А глазёнки Фёдора - это то, что запоминается навсегда. Девчонки и молодые женщины, доведённые до исступления этим взглядом, потом будут искать его в жизни, используя как мерило настоящей любви.
Фёдор (Анатолий Васильев).
     Неповторимая Раиса Рязанова играет в две игры: актриса изображает веселушку и матрёшечку Настю, а её Настя - чужую жизнь, скопированную со стереотипов и журнальных картинок. Наивные зрители соединили воедино актрису Рязанову и её героинь, а этот феномен - результат профессиональной работы и опытное лицедейство.

     Раиса Рязанова, к слову, играла и роковых таинственных женщин.
Настя (Раиса Рязанова).
     Господи, а гениальные старики - Николай Крючков, Борис Новиков, Мария Скворцова! Какие мастера! Они наполнят историю любви Катерины и Фёдора такой плотью, такой густой социальной средой, историей, драмой, героикой, трагедией! И фарсом, конечно. А не в том ли тайна "русской жизни", что она всегда ускользает из предназначенного ей жанра? Кажется, только античная трагедия с её хором и воем способна отразить беду страны, а народ не даст - и мелькнёт озорной глаз гениального актёра, предлагая нам смеяться после горя и плакать в счастье.

     Тогда, в 1983-м, эти старики ничем не удивляли. Ну кто не знал Крючкова и Новикова, кто не знал их актёрские наработки, кто удивлялся привычке режиссёров спекулировать на уже сложившихся образах? А теперь - всё иначе.

      Они там подтрунивали друг над другом: Борис Новиков щекотал Марию Скворцову в кадре. Но её на мякине не проведёшь - опытная актриса всегда в роли!

Дед Платон (Николай Крючков), дед Гришаня (Борис Новиков), 
Василиса Власьевна (Мария Скворцова).
     Нельзя не упомянуть, что фильм снимался в настоящей деревне, и её жители попали в кадр. Спасибо съёмочной группе за бережное отношение к людям и попытку растворения в них. А если "деятели культуры" не отделяют себя от народа, то им и посмеяться можно, и пошутить, и погрустить, и поиронизировать, и поплакать. Зритель чувствует правду и даже сатиру переживёт. Цыганский ансамбль на вертолёте - это, конечно, чересчур, - но любовь героев уже вступила в стадию обморока и чрезмерной наполненности. Только цыган не хватало!

      Ну а какова любовь-то? Да с ума сойти - вот какая! Свалилась неведомо откуда, ошеломила, затянула, позволила влюблённым раскрыться и раздышаться, стать теми настоящими, каковыми они и должны быть в идеальной жизни или на небесах, потом сблизила их уже по-человечески, слив души и биографии, провела по всем своим лабиринтам вплоть до триумфа и... ушла.

     А советские люди, чью жизнь уже подвергают сомнению (а была ли она?), с щемящей ностальгией вспомнят эпоху, опознавая её по деталям быта, вещам, ритуалам и проч. Тряпичные мягкие летние кепки на мужчинах - господи, кто их придумал, какой гений дизайна и социально-полового экспериментирования? Плотные и тёмные практичные плащи, в которые была одета вся деревня... Неизменные телогрейки и болоньевые куртки на призывниках... Женские платки с длиннющей гладкой бахромой, которые однажды заполнили прилавки всех сельмагов... Да там в каждом кадре - музей нравов и быта! Костюмерам - отдельное спасибо. До чего же они точны в изображении внешнего облика русской провинции 80-х!

     И всё-таки главное, что останется от картины - это лицо и стан хрупкой белокурой женщины с тонкими чертами лица, принадлежащей то ли к вечному типу русской красоты, то ли типу вселенскому. Прозрачностью кожи и неуловимыми гримасами лица (смеётся ли, плачет ли, хитра или простодушна, счастлива ли или, напротив, несчастна?) она напомнит многие живописные образы. Кто сказал, что всемирную красоту нужно окаймлять пейзажем с гротами и извивающимися мелкими речками, а не разлившейся до горизонта сильной и чистой Волгой?
     Да нет... И фильм, и все его герои, и все обстоятельства - запомнятся целиком и навсегда. Только выскакивать в памяти они будут по очереди и каждый по особому случаю и зову: то старик, неутомимо наводящий порядок в жизни и доме, то старуха, вложившая весь свой ум и опыт в отчаянный взмах руки, то мужчина с отчаянием во взгляде, то девушка с оленьими глазами, бросающая возлюбленному: "Вы никогда не вернётесь!"...

      И всякий раз фильм будет менять окрас: то грустно до слёз, то смешно до слёз. "Электровеник, а не женщина!", "Ну не балабол ли ты есть?", "Говорят, у вас гусака мотоциклеткой переехало?", "К газовикам цыгане на аэроплане полетели.  До чего дожили!", "Театр требует от актёра полного оправдания иллюзорного мира"... И всё-таки, авторы фильма молодцы: они выдержали стиль повествования, и получились полуреалистический рассказ и полубаечка.

      Вы никогда не вернётесь, советские фильмы о любви! Но мы по-прежнему будем ждать от кино полного оправдания иллюзорного мира.

     И самое последнее - лишнее. Значительная часть приёмов мирового кинематографа, которая радует своими "открытиями" - всё это было в советском кино. Ах, посмотрите, как цитаты и герои перетекают из одного фильма Тарантино в другой, из раннего фильма Коэнов в их следующий фильм! А здесь Настино "Войдите!" - это шутка, брошенная вслед полюбившемуся фильму "Москва слезам не верит". И дед Платон поёт песню "Три танкиста". Только в советских фильмах этот забавный приём - не пустая игра в цитирование, а живая историческая и национальная память.
Николай Крючков - Платон из 1983 года.
Николай Крючков - Клим из 1939 года.
_________________________________________________________



     Сценарий - Юрия Нагибина... Ну что, трогать или не трогать "монумент советской литературы"? Напишешь, что не любишь творчество Ю. Нагибина, - прослывёшь ханжой и мещанкой; а если любишь, особенно его "Дневники" и прозу последних лет жизни, - обзовут извращенкой... Задачка-с!

     Скандальные союзы-соития, описания и метафорические истолкования которых стали приёмами поздней прозы Ю. Нагибина начала 90-х, - это покачнуло репутацию нескольких советских семейств, но к "чернухе", хлынувшей со страниц и с экранов в то время, мало что прибавило. Так, пролетело между делом... Ведь на дворе и без Нагибина было много интересного, да и не до Нагибиных людям было в начале 90-х! Это не спокойные 70-е, когда новый томик интеллигентного и интеллигентского писателя позволял читателям наполнить целый месяц мыслями о смысле жизни! А уж такая злобная и неумная ерунда, как в "Любви вождей" Ю. Нагибина, печаталась в каждом жёлтом листке.

      Но въедливые читатели, которые ещё в СССР проштудировали творчество Ю. Нагибина в рамках программы филологических вузов (включая эпос про охоту на уток), удостоверились в том, что они "раскусили" Нагибина давно и правильно: сексуально-фрейдистский взгляд на жизнь и склонность к сладостным эксгибиционистским саморазоблачениям а ля Руссо он и в советские времена блистательно маскировал изящным плетением словес и мастерством создавать двусмысленные истории на фоне советской фактуры (с колхозниками, инженерами, актрисами, директорами, учительницами и проч.). Фрейдист он неприкрашенный, руссоист-исповедальник и моральный эксгибиционист - ваш Нагибин, - радовались они своему открытию, - а в 90-е он просто сообщил об этом прямым текстом (пресловутая "Моя дорогая тёща" и др.)!

     Ю. Нагибин интересен как певец и разоблачитель уникального в своём роде "советского барства", этих постреволюционных элитариев среди пролетариев. В этом барстве советской номенклатуры и обслуживающей её творческой интеллигенции было изначально заложено грандиозное извращение, и Ю. Нагибин, почувствовавший это, облёк свой протест против советского строя в сексуальные метафоры, аллегории, гиперболы, эвфемизмы, смысловые инверсии, психологизм, сложные и вкусные сравнения... Только между 60-ми и 90-ми была пропасть! И если в 60-70-е его престарелые герои позволяли себе связь с двадцатилетними девушками, то в 90-е персонажи его произведений поливали фонтаном спермы распластанных на лавочке Тверского бульвара номенклатурных тёщ... Такой вот путь художника: от скромной и зашифрованной критики к пафосу разоблачения! Разоблачения и себя в том числе, кстати.

     Ну что ж... В 1968 году Ю. Нагибин написал рассказ из серии "про любовь", приблизив его стилистику к пунктирному и ремарочному сценарию, - "Срочно требуются седые человеческие волосы".

     Уже в физиологически-постижёрском названии заключалась провокация, и читателя прямо подводили к трактовке жизни как существованию человеческой плоти. Если конкретнее, то писателя интересовал он сам и его поколение - прошедших или переживших войну мужчин, самым молодым из которых в конце 60-х исполнилось минимум 45, а чаще - 48-50-55... Они ещё молоды, полны сил, но их время безвозвратно уходит... Уходит не только былая работоспособность, но и репродуктивная функция. Девушки их уже не любят, ведь выросли новые молодые люди и юноши - здоровые и интересные, алчные до любви и всяческих исканий. Серьёзная тема. Как приходит уродливая и смешная старость тел - то уходит целая эпоха с её ценностями, идеологией, мировоззрением. А это было не простое поколение - поколение войны.

     Ну вот и всё. А дальше - короткий рассказ Юрия Нагибина о поезде московского инженера Сергея Ивановича Гущина в Ленинград и его однодневное знакомство с юной актрисой Наташей Проскуровой, закончившееся полноценным и духовным сексом.

     Многим покажется, что военная тема в этой истории любви (а Гущин - лётчик, воевавший на Ленинградском фронте) - конъюнктурная и чужеродная; но нет - так герой доказывал своё право на город и девушку. Некоторые вообще будут толковать рассказ как автобиографический, но мысль "тогда писатель находился на пути от Беллы к Алле" мы опустим из-за её плоской фактуры и пошлого наполнения: литература - это всё-таки не жизнь, товарищи. Да и Алла... тьфу ты! начитала всё-таки "материал"... Алла во время романа с Нагибиным находилась во втором браке и воздушной романтичностью не отличалась. Скорее наоборот.

      Фильм Свердловской киностудии "Поздняя встреча" был снят по мотивам рассказа Ю. Нагибина.  Пришлось подправить содержание: герой из Свердловска (всё-таки снимает Свердловская киностудия) вновь приезжает в Ленинград в 1978 году и вспоминает, что с ним случилось в 1968-м. Если перенести историю в современность, то что же получится: эдакий мышиный жеребчик с тремором рук и обвислым стариковским гузном будет к девушкам приставать?

    И из-за этого приёма - "герой вспоминает" - фильм наполнился лёгкой прозрачной грустью и пробудил у зрителя мысль, что всё было не зря, и как это хорошо, что Наташа поддержала фронтовика в трудную минуту. А теперь он - вот, жив-здоров, социально активен и счастлив. Работает на оборонную промышленность.

     Создатели фильма не только изменили тяжёлый финал, но и сделали всё, чтобы выхолостить и выкорчевать нагибинские сексуальность, физиологизм, двусмысленность и тяжесть. Получилась прозрачная романтическая история - светлая, добрая, нежная, хрупкая... С видами Ленинграда, ветром, волнами и белым воздушным платьем девушки Наташи. А темой, связавшей Сергея Ивановича и Наташу, как и в рассказе, оказался зодчий Кваренги. Интеллигентная завязка высоких отношений.
     Алексей Баталов... Ну кто не любит Алексея Баталова и его героев? И здесь он безупречен. Он не позволяет зрителю даже подумать о некоем физиологическом компоненте рефлексии своего героя. А шаг в сторону, и вылез бы Мазепа - "Бесстыдный! Старец нечестивый!".  Даже в сцене из рассказа, в которой герой, простите, переполнился тем возбуждением, о физической природе которого сомневаться не приходится, актёр А. Баталов сыграл трепетность и нежность бестелесного собеседника - лишь идею и образ любви.

     В том же годы вышел культовый фильм "Москва слезам не верит", и там был Гоша - совсем другой герой и совсем другой любовник. Можно сравнить героев Баталова и лишний раз восхититься любимым актёром и его умением создавать разнообразные, но всегда чистые мужские образы.

     Много, много в этом фильме изменений первоисточника - рассказа Ю. Нагибина... Сергей Иванович Гущин из рассказа - невзрачный и закомлексованный человек в дурацких тяжёлых ботинках и уродливом костюме не по сезону. "Пыльный человек" - говорит о нём один из героев. Он даже неприятен своей убогостью и вежливостью нищего на паперти. Ах, как он благодарит Наташу за случайный уличный разговор! Подачки принимает этот человек. Жалкий попрошайка женского внимания.

     А герой А. Баталова - нормален, успешен, строен, красив, пластичен, ухожен, деловит, лёгок и одет в кожаную куртку. И скромные повадки героя и его тактичные реплики вдруг превращаются... превращаются... превращаются в эталонные приёмы завоевания женщины опытным, но честным красавцем.
      Гущин из рассказа втайне и заочно любуется Ленинградом, сделав себе уютную и закрытую норку из увлечения архитектурой. Сидит такой Башмачкин Акакий Акакиевич, но не переписывает предписания, а читает путеводители и иллюстрированные альбомы про творения зодчего Кваренги...

     А в фильме Гущин - открытый и общительный человек, который и без Наташи прекрасно чувствовал себя в этом городе, знал его, имел друзей, крепкие связи и любимые места. Он даже покатал удивлённую Наташу - коренную ленинградку - на маленьком катерке (это сейчас есть целый бизнес - катать туристов на крошечных катерах, днём и ночью, проплывая под всем мостами и мостиками и останавливаясь где душа туриста пожелает).
     И любовь Гущина к Наташе стала полноценной, а не... как в рассказе.

     И Наташа в фильме - другая. Нет, не внешне! Внешность Наташи могла быть любой: она в рассказе прописана как тема, а не как конкретная девушка с определёнными чертами лица. В этом фильме романтическая Наташа с грустными глазами влюбилась в красивого взрослого человека. Ангелочек, которому война повредила крылышко (образ скульптурного ангелочка появляется в рассказе), и он никак не может взлететь.

     Лариса Луппиан тоже прекрасно и изящно обошла все невыгодные темы, возможные в толковании образа её героини - сексуальные аномалии и социальные деформации личности. Сценарист, подправивший текст рассказа, дополнил историю встречи Сергея и Наташи юмором, иронией, присовокупил к ней живую толпу и красоты живого города, которые откликались на запросы и настроения героев. В кадре появились любимые и уютные актёры (Сергей Филиппов, Аркадий Трусов и др.), наполнившие социальной тканью и образ Наташи, и историю её быстрой любви. Нас увели от опасной дорожки - выяснения причин сексуальной отзывчивости героини, - закружив в круговороте событий.

     Опять же - никакой убогости и неполноценности в киношной Наташе нет. Даже её "взрослую причёску" объяснили кинопробами, а не странным для девушки желанием досрочно перейти в иной возраст.
     Ну а уж Наташа во всём блеске красоты - с распущенными волосами и в любовном порыве - это визитная карточка картины. Русалка. Ленинградская.
Вот только с передачей на экране 60-х годов авторы ошиблись. 
На экране были классические 70-е. 
И Наташа в исполнении Л. Луппиан - журнальная красавица из 70-х.
     Авторы фильма навели глянец на историю этой аномальной любви. Киношный Сергей отправляется домой на белом самолёте, а не на самом грязном и медленном поезде, на котором ездят лишь работяги и молочницы (кто помнит этот социальный тип - молочниц? это колхозницы, которые возили в город частное молоко, чтобы как-то выжить и получить живые деньги); не сталкивается Сергей и со стыдным безденежьем, не обменивает билет и не прячет рубли в старый бумажник... К слову, можно сравнить фильм с текстом рассказа, играя в игру "ну-ка поглядим, как делаются чистые истории из скорбно-сексуальных рассказов Ю. Нагибина".

     Самый сложный образ из трёх в рассказе - это Маша, Мария Васильевна, жена Сергея. Но её сыграла Маргарита Володина - раз, и финал истории был подправлен - два. И осталось впечатление от Маши как от живой женщины, прозревшей в 39 лет. Сценарист, правда, присовокупил ей виноватостей, оттеняя светлый лик героя... Не будь дрянной жены - всё не к месту усложнилось бы.
     За остальные нелепости и стереотипные ходы винить нужно автора рассказа, а не сценариста. Герои оказываются в мастерской ленинградского художника... Какой Ленинград и какой интеллигентский рассказ может обойтись без художников? Эти пресловутые "художники" стали грандиозным мифом советской культуры. До сих пор приходится расхлёбывать!
Художник Петя Басалаев (Игорь Ефимов) 
комично спорит с гостем (Владимир Татосов) о природе красоты и целях искусства.
      Ну а разновозрастная любовь... Слишком небезупречна это тема. Если такой союз устраивается традиционно - из-за интересов семьи, рода, сословия - это зрителю понятно (ну дворяне в XIX веке; у Кити и Левина, помнится, разница в возрасте составляла 16 лет). А советские союзы устраивались демократически - из-за любви. И девушки не согласились быть целевой аудиторией фильма.

     А к кому был обращён этот фильм и кому он согрел сердце? Да стареющим мужчинам с неутолёнными желаниями. Эта история для них. Но они в этом не признаются. Поэтому этот фильм и выпал из первого эшелона любовных историй советского кинематографа и улёгся где-то ближе к обозу.
     Но есть у этого фильма бесценный смысл: Ленинград - это уже не город войны, это город любви и счастья. 

      Есть выложенная запись телеспектакля "СРОЧНО ТРЕБУЮТСЯ СЕДЫЕ ВОЛОСЫ" (Ленинградское телевидение, 1970, Реж. И. Рассомахин), в котором роль С. И. Гущина исполнил Кирилл Лавров, а Наташи - Наталья Тенякова.

     Можно и его сравнить с кинофильмом "Поздняя встреча", поиграв в новую серию игры "найди десять отличий". Ах, как они не похожи - кинофильм и телеспектакль! А казалось бы - один первоисточник...

     Телеспектакль ближе к тексту рассказа и, кажется, повторяет его буквально и почти дословно. А как же любовный бред героя? И бред сумели передать! Даже нарочито минималистичные декорации и до смешного условные изобразительные средства, с помощью которых были показаны пейзажи и интерьеры Ленинграда и Москвы, - даже они к месту! Ведь главное в этой истории - внутренние переживания и позывы героев. А город - лишь декорация, память.
     Этот спектакль более нагибинский что ли... Ну да - рассказ о нелепой и случайной любви рядовых и никому не интересных людей.

      Сергей Иванович в исполнении К. Лаврова получился, как и предусматривалось автором рассказа, закрытым, блеклым и "пыльным" человеком. Их пара: седой пупс с детским лицом и хрипловатая девица с крупными чертами и замашками пионервожатой - была даже комичной.
     Наташа в спектакле - девушка не слабая и не классическая голубая героиня. Это горожанка с претензиями и опытом ведения разговоров в стиле пикировки. Если угодно, то у Н. Теняковой получилась эдакая Маргарита Павловна в юности - культурная, духовная, но желающая приобрести стабильность, и чтобы у спутника жизни в руках всё работало. Что толкает девушек в объятия пожилых мужчин? Эту - не инфантильность!
     Но спектакль больнее, нежели фильм 1978 года, потому что он обнажает душу, позывы и мысли мужчины до неприличных слоёв. И он о том, что люди одиноки. И о том, что люди - эгоисты.

      История, рассказанная в спектакле, - это рефлексия, самоудовлетворение и самоправдание Сергея Ивановича. Его внутренние монологи так и повторены в спектакле - голосом за кадром. Кирилл Лавров не стесняется рассказать зрителям о том, что чувствует его герой и о чём он думает. Да, да - он видит молодую девицу и строит расчёты, что ему от неё достанется! И сначала ему достаточно подачки - разговора, взглядов, ощущения рядом молодого тела; а потом он погружается в чувства и ощущения...
Вот такие откровенные взгляды бросал герой К. Лаврова на девушку. 
      А нужна ли ему Наташа целиком - как человек, как женщина, как актриса, в конце концов? И возникает неловкая и неприятная мысль: а не нужна ли ему Наташа как стимулятор? Бывают такие интересные мужчины, которые думают о женщине исключительно в смысле прилагательной функции. Нетрудно нафантазировать такой монолог: "Знаешь, старик, я стал чувствовать весну, тепло, молодость. Я вижу, как набухают почки, старик! Она - прелесть! Она принесла в мой дом движение, суету, задор! И... никто не подслушивает? С этим самым у меня всё в порядке. И, не поверишь, пищеварение наконец нормализовалось. Как я счастлив, дружище! Всё! Решено! Начинаю писать симфонию (перехожу в отдел готовой продукции, подам заявление на замещение должности, начну новую серию экспериментов с мухами и т. д. и т. п.)". Впрочем, что-то похожее мелькало в опубликованной переписке кого-то из великих и знаменитых...

     Если применить эти очки - увидеть в рассказе эгоистичный самоанализ Сергея Ивановича, - то становится понятным и образ жены Маши. Ну не может быть женщина абсолютным злом - первостатейной шлюхой, гулящей стервой и бесчувственным существом. Не может! Но таковой её видит Сергей Иваныч: она примелькалась, постарела и перестала походить на "ту Чистопрудную девчонку с огромными глазами", на которой он когда-то женился. Да этот стервец и эгоист бросил её, как только она перестала дарить ему ощущения и стимулировать его жизнедеятельность! Бросил давно, оставив молодую женщину одинокой в браке.
Маша, Мария Васильевна (Нина Ургант).
     И после этого спектакля хочется думать о том, что Наташе повезло и она спаслась.

     Телеспектакль ленинградский-прелениградский. Роль художника Басалаева исполнил Всеволод Кузнецов. А гостем его мастерской был герой Александра Хочинского, который разрывал душу своей балладой о раковине... Ах! Какая иллюзия духовности!
     И разве мог советский рассказ о Ленинграде, предназначенный к публикации в 1968-м году (а только-только отгремело 50-летие революции), обойтись без гимна "революционному штыку"?
_________________________________________________________


      Что это было? Что это за феномен? Если ознакомиться с выходными данными фильма, то собьются все этно-цивилизационные настройки: "Таджикфильм", режиссёр - местный, съёмки в Душанбе (там люди в тюбетейках бегают и автомобильные номера с кодом СБ), сценарист - азербайджанец (точнее этническую принадлежность установить не удалось, хотя для полиэтничного Азербайджана это важно), исполнители главных ролей - актёры со всесоюзной известностью и разной историей семейств...

     А если добавить, что фильм - парафраз "Мужчины и женщины", то мозги вообще в узелок завяжутся. Да уж... Кто бы знал, что секспросвет явится к нам с востока? 

     (Надо будет пристальнее присмотреться к супружеской паре консьержей. Она - непременно в мусульманском платке, но в туго обтягивающих промежность леггинсах - и без того вызывала во мне живой интерес. Всякий раз чувствую себя перед стеной чужой культуры, как товарищ Сухов, перед которым гаремные девицы закрывали лицо, но поднимали юбки). 

    Фильм - это лёгкая зарисовка, набросок к почти бессюжетной истории, эротическая фантазия на тему "он и она". Постельная сцена присутствует, но жанр ню был предельно скорректирован, хотя это не главное: всё содержание фильма крутится вокруг желания молодого героя... желания чего? да, собственно, всё уже сказано - вокруг желания совершить действия определённого свойства. Обалдеть!

     Может быть, обращение к литературному источнику поможет разобраться? Сценарий написан М. Ибрагимбековым по его собственному русскоязычному рассказу "Кто поедет в Трускавец". Нууууу, что сказать... Первое впечатление - я это уже где-то и когда-то читала. Точно! Однажды бес меня попутал и сподвиг разобраться с историей фильма "Каждый вечер в 11". В основу сценария того фильма был положен рассказ азербайджанского писателя Анара (Анар Рзаев). Текст Рзаева и Ибрагимбекова - это близнецы-братья, как будто их писали братец Бим и братец Бом. Читать это невозможно. Лирические герои азербайджанской национальности изображают из себя граждан мира и ярких представителей советской и мировой интеллигенции. Лист, Григ, Бетховен, Гершвин, Акапулько, Пантеон, сказки Матушки Гусыни, Джон Ли Хукер, Панасоник, Шанель, Спаниш-Таун, Сана-Мария-дель-Фьоре и прочие сложные и интеллектуально меткие (в смысле метят) слова. И таки да, герои всегда живо заинтересованы в сексе. Но интересном - с разговорами. И самое смешное, что в соответствии с национальными традициями девиц эти литературные герои не трогают: в одном рассказе бытует вдова, в другом - разведёнка. Девиц в таких культурах приберегают для договорных браков. А разведёнки - их-то и можно бросить в "страсти", каковые давно изображают русские и европейские литература и кинематограф.

     Грустно признаваться, но придётся: столкновение культур не всегда приводит к их взаимному обогащению, иногда рождаются монстры. Итак, Максуд Ибрагимбеков, отрывок из рассказа "Кто поедет в Трускавец" (этап развития отношений героев - он пригласил её в гости, и она дала согласие):

     "Без сомнения, это был один из самых лучших осуществленных Первых Приходов, какой только можно себе представить и пожелать. Человеку, натуры мне родственной, незамедлительно на все реагирующему и запоминающему происшествия, случающиеся с ним на длинной извилистой Дороге Жизни, с её чрезвычайно разнообразными, еще никем не упорядоченными и полностью не составленными путевыми правилами движения, такому, – если бы он мне встретился в подходящей обстановке, только ему, отмечающему достающейся ему на этой дороге памятью каждой клетки все травмы, все до одной, то есть не только самые тяжелые, а и все остальные, даже незаметные окружающим, не заставляющие очень уж надолго страдать и очень презирать себя, такие, как легкие подзатыльники и небрежные щелчки по носу, безразличные и высокомерные взгляды, усмешки и ухмылки, цель которых – унизить, и улыбки с жалостью или пренебрежением; случайно услышанный за дверью или благодаря несовершенству техники телефонный разговор, вызывающий на лице, несмотря на энергичное сопротивление опытных в искусстве притворства мышц и кожи, выражение недоумения и горечи; вот только такому человеку, непременно обладающему природной способностью или научившемуся умению запомнить и оценить подлинно хорошее и просто приятное, божественно прекрасное и незатейливую красоту, миг немыслимого счастья и примитивного удовольствия, ценящему мелкие и большие радости жизни, воспринимающему не как должное, а с благоговением и благодарностью те заветные вывески, изредка встречающиеся на обочине Дороги, под которыми оборудованы для удобства следующих по ней уютные стоянки, где в самую тяжелую жару, от которой темнеет в глазах и запекаются губы, можно утолить жажду прохладной водой на ветерке в тени деревьев и согреться в лютый, останавливающий кровь и сжимающий сердце мороз, – пожалуй, только ему, вызывающему у меня доверие, я бы мог многое рассказать, потому что уж он наверняка мог бы понять, почему меня радует Первый Приход". 

      Да, славный и сложный - этот Первый Приход! Вон сколько мыслей и чувств вызывает! 

     Что там случилось в кабинетах и коридорах Гостелерадио, заказавшего на "Таджикфильме" кинокартину по сценарию М. Ибрагимбекова, - тайна сия канула в лету. Возможно, уже тогда творческая интеллигенция вступила в особые отношения с бюрократией и бухгалтерией, и этот фильм стал результатом загадочного движения денежных средств. Да и талант братьев Ибрагимбековых сбрасывать со счетов не стоит: они умели находить "точку опоры" в столицах.

      Итак, действие было перенесено из Баку в Ашхабад, а герои стали русскими.

      Но, самое удивительное, что фильм получился и запомнился. И, судя по всему, главная заслуга в том принадлежит режиссёру Валерию Ахадову. Прекрасный подбор актёров, запоминающаяся музыкальная тема и умело переданное настроение в кадре - вот и вышел на всесоюзные экраны ошеломляющий фильм о технике, извините, пикапа, приведшего к зарождению человеческой привязанности. 

     Повествование в фильме ведётся от первого лица, и внутренний монолог героя объясняет все телодвижения в кадре. Это и своеобразная исповедь, и акт самооправдания, и проявление нарциссизма. Однако некоторые подробности из детства героя наведут зрителя на мысль о компенсаторном механизме психологического состояния героя, лишённого в детстве семейной и отцовской защиты. Ну то есть мальчика обидели, и теперь он близко к себе никого не подпускает. Любовь - нет, секс - да.

     Александр Кайдановский как никто подходил на роль искусителя-экспериментатора, любовника-интеллектуала, стратера и тактика тонкой любовной игры. Как хорошо, что советская мораль не позволяла киношникам играться с темой асоциального поведения; и в этом фильме герой А. Кайдановского - не сексуальный маньяк, что могло бы быть, учитывая потенциал личности и таланта актёра, а милейший молодой человек, способный учёный, добрый коллега, хороший товарищ, умный руководитель, добропорядочный советский гражданин, да и вообще - человек, приятный во всех отношениях.
Молодой учёный, руководитель группы, близок к научному открытию.
     Конечно, не каждую зрительницу трогал тот тип мужской красоты, ярким представителем которой был А. Кайдановский, но талант актёра, способного передать на экране откровенную и агрессивную сексуальность, признавали все. И здесь он - бесподобен: молодой, стройный как кипарис, голубоглазый, лёгкий, белокожий, спортивный, дерзкий, опасный. Ааааа!
     Маргарита Терехова - достойная партнёрша А. Кайдановского в этой истории любви и секса. Надо признаться, что её красота и внутреннее напряжение заставляли А. Кайдановского пасовать перед ней в кадре. Но это и было нужно!

     Удивительное дело, но зрительницы не чувствовали ревности к красоте актрисы. Почему же? Ведь на других "артисток" девушки смотрят прищурившись и поджав губы от невольного стремления сравнивать себя и киношный образ очередной красавицы. Да потому что то, что дано Маргарите Тереховой, - это дар божий, - и никто не пытается его оспорить. 

     Жаль, что актриса не смогла озвучить свою героиню, но и её изображения достаточно для того, чтобы донести до зрителей историю обыкновенной женщины, обречённой на красоту. 
     Есть две сцены в этом фильме: 1) проход героини навстречу возлюбленному и 2) её монолог в постели, - которые затмят впечатление от образа французской Анны (Анук Эме), тоже вновь открывшей в себе женщину. Возможно, просто потому, что героиня М. Тереховой - всё-таки наша... Но эти две сцены - волшебство! Как можно, просто заставив актрису пройтись и немного поговорить, донести до зрителей мысль, что не только любовь, но и взаимное сексуальное притяжение - это уже великий дар и редкий случай? 
     Фильм "Кто поедет в Трускавец" воспринимается многими как верный слепок с советских 70-х. Первое, что удивит зрителя, - это советская мода. Мировые тенденции, каковых, к слову сказать, в 70-е было много (унисекс, панк, диско и проч.), забавным образом преломлялись советской традицией. Все молодые люди оделись в брюки из смесовой ткани в разнообразную полосочку. Причём, чем шире клёш - тем лучше. И на герое А. Кайдановского - полосатые брюки клёш без ремня, которые расширялись от бедра, и разноцветные рубашки-батники с огромными воротниками. На М. Тереховой - модная клеточка и любимое советскими девушками гофре. И причёски у героев - модные: длинные волосы и бакенбарды у молодого человека, и слегка прибранная волна - у героини. 

     Но не только мода переносит нас в 70-е. Придётся удовлетвориться словом "атмосфера", потому что передать ощущение времени на словах почти невозможно.  

     Ну а недостатки фильма? Несть числа. Самое смешное - это "квартира" в павильоне. Материал мебели подозрительно напоминает листы фанеры, покрытые морилкой или краской...  На маленьком экране это не видно, а в кинотеатре - был ужас ужасный. А ведь в рассказе была квартира, убранная с восточной роскошью и интеллигентским аскетизмом одновременно. Диалоги не вполне естественные (особенно реплики героини), потому что писатель-билингва не вполне чувствовал стилистические нюансы русской речи. Да и, честно говоря, героиня рассказа была азербайджанкой, и даже в эпоху социального и сексуального раскрепощения она считала необходимым всё время извиняться перед героем и смиренно объяснять ему своё "поведение". Почему это делает героиня Маргариты Тереховой - непонятно. Проживание в восточной республике так на ней сказалось что ли? 
     Вот такой фильм. Унинац по аналогии с унисекс. А, может, действительно где-то зарождался гомункул - безнацинальный, всенациональный и универсальный советский человек? Хотя, судя по событиям последних 30-ти лет, это далеко не так... Ну и ладно. 

      Зато зрителям достались в наследство чувственные и красивые персонажи А. Кайдановского и М. Тереховой и сохранённое на экране чудо советских 70-х, когда инженеры-казановы стали настолько свободными и обеспеченными, что могли устроить гонку любви по бескрайнему Советскому Союзу.

     ...Русский учёный Евгений летит из Ашхабада в Трускавец Львовской области... Этот заурядный советский вояж сегодня выглядит как маршрут из жанра политического детектива. Жизнь на постсоветском пространстве похлеще "театра абсурда"! Who’s Afraid of the Big Bad Wolf? Who's Afraid of Virginia Woolf? Кто боится серого волка? Кто боится Вирджинии Вульф? Кто поедет в Трускавец? Думал ли сценарист, что когда-то название фильма будет выглядеть такой же страшилкой, как и считалочка из пьесы абсурдиста Олби? А ведь наверняка М. Ибрагимбекову просто слово понравилось, или сосед там в санатории лечился... А сегодня эту фразу-название нужно произносить с вытаращенными глазами и растопырив пальцы: "Кто поедет в Трускавец? - Вот и сказочке конец!". У каждой европейской империи есть города, наполнившие литературу и кинематограф придуманными романтизмом и экзотикой: Кейптаун, Сен-Луи, Касабланка, Ливингстон... А теперь они выпали из истории метрополий и живут в своём аутентичном быту без всякой романтики. Вот и Трускавец ушёл туда же... Через некоторое время турагенты будут писать пособия "Десять стереотипных заблуждений о Львивщине", как они пишут теперь аналогичные "Десять ложных стереотипов об Африке". Так кто поедет в Трускавец? А? 

      А фильм красив. Получилась насыщенная и нескучная картинка: фонтаны, фонари, южная зелень, здания из бетона и стекла, запечатленные изобретательной камерой... Советский оазис. Прелестный иллюзорный мир, тающий в тёплом, даже горячем, воздухе. Все вывески на русском языке: "Книги", "Поликлиника", "Такси"... А кто, кстати, поедет в Ашхабад? Есть желающие развивать науку в Ашхабаде, как это делал Евгений? 

     И опять о приёмах и открытиях мирового кинематографа: проход инженеров из тени в свет - это тот же проход астронавтов-бурильщиков, ставший уже мемом. Всё в советском кино уже было. 
Советские учёные. Проход героев.
 ____________________________________________________

     "ПОВТОРНАЯ СВАДЬБА" (Мосфильм, 1975, реж. Г. Натансон).

     Этот фильм из потока, из массива, из штабелей советского кинематографа. Не получилось ничего: ни истории, ни концепции, на актёрского ансамбля, ни настроения, ни художественной ценности. Вернее, они есть, но не выдерживают никакой критики или обескураживают. Вот только девушка в розовой кофточке - одна она запомнилась.

      Наталья Егорова перенесла на экран не только своё прелестное изображение, но и образы-образы-образы, чувства-чувства-чувства, мысли-мысли-мысли... Её появление на экране сопроводили лирической музыкальной темой, но это мало что прибавило. Так, привычный приём. Кто бы до него не додумался?

      Больше сорока лет прошло, а белокурая героиня так и осталась в памяти тех, кого угораздило посмотреть этот фильм в 1975-м. Она бежит, она идёт, она смотрит, она говорит... Целые романы пишутся и целые кинокартины снимаются для того, чтобы донести впечатление от появления загадочной девушки и ошеломить зрителя или читателя последствиями её появления (ну хотя бы "Женщина французского лейтенанта" по прекрасному постмодернистскому роману с тремя вариантами-финалами); а здесь - десять минут присутствия в кадре актрисы Натальи Егоровой, и образ впечатывается в душу навсегда. И остаётся там.

     Одним из сценаристов был Е. Габрилович - мастер этических провокаций, специализирующийся на создании душераздирающих мелодрам. А режиссёр Г. Натансон ранее снял два удивительных фильма с Татьяной Дорониной - "Старшая сестра" и "Ещё раз про любовь".

      И в этом фильме есть острая социальная проблема: муж сначала ушёл от жены к юной девушке, а потом вернулся. И можно было бы ждать от этого фильма и художества, и накала страстей, и переноса на экран слегка утрированного театрального языка (на что надеялись поклонники Натансона, которые увидели в его творчестве ни больше ни меньше как "продолжение классических традиций русского театра"). Авторы ведь здорово придумали: юная девушка, любовница героя, гибнет от любви в 1975-м году, на финише 9-й пятилетки, в счастливое время торжества советской экономической и политической модели! Провокация великолепная: можно душу из зрителя вытрясти и даже по стенкам душехранилища покарябать!

     Но ничего не вышло. Удивительно неприятный фильм получился. Он эстетически неприятен, он неопрятен что ли. Слеплен кое-как. И кастинг вызывает удивление и отторжение, и монтаж порой - глупее не придумаешь, и сцены ничуть не реалистичны, а как будто высосаны из неведомой трубочки. Там, например, по сюжету, семья и соседи собираются в портовом кафе, чтобы отметить воссоединение мужа и жены. Это в какой культуре, интересно, принято собирать общественность по поводу восстановления духовного, имущественного и сексуального союза в семье? В советской? Ну уж нет. Может, это какая-нибудь особая - островная, общинная, хуторская или местечковая цивилизация? Там, наверное, до сих пор сидит человек на площади и стучит в там-там, отмечая каждый коитус в селенье. Но зато оправдалось название фильма - "Повторная свадьба". Тёща зачем-то пошла к морю с зятем разговаривать. Больше негде, конечно. Но в глазах авторов всё оправдалось: ветер дует, теребит тёщины мини-юбку и пальто и придаёт драматизм трудному разговору.

     Ну вот, осталась зрителю лишь одна забава - проанализировать, почему же фильм не получился. Иначе становится жалко потраченного времени, как его было жалко тем, кого занесло в кинотеатр в 70-е.

     Задумка, наверное, была такая: взять за основу пьесу Пристли "Инспектор пришёл" ("Инспектор Гул"). Там капиталистическое общество и аморализм буржуазии губят девушку, а точнее, идею девушки. А здесь - пусть советское мещанство губит девушку! Пусть никто не виноват напрямую, но все виноваты. И зрители тоже завиноватятся.

      Ах, уж это мещанство! Люди в 70-е обнаглели вконец - озаботились квартирами, мебелью, зарплатами, комфортом. А это же опасно! Ведь за идеей бытового комфорта паровозиком следует идея нравственного комфорта, то есть читай прямо - безнравственности. Ничего себе! Не перегнули ли палку товарищи Габрилович с Натансоном и примкнувший к ним Розен? Не ударились ли в левый уклон, так сказать?

     У Пристли был напряжённый психологический детектив, а здесь получилась сатира с персонажами из журнала "Крокодил". И два жанра просто не склеились: трагедия смерти на фоне сатиры и юмора, потребовавшихся для изображения мещанских пороков, выглядела чужеродной. Можно пофантазировать и представить: а что, если бы вкус и профессионализм изменили создателям иных картин... и Нина из "Кавказской пленницы" вдруг погибла бы, прыгнув в ущелье, а потом её хоронили с музыкой... Уууууужас! В этом фильме он и есть - ужас жанровой и стилистической мешанины и удивительной по всяким меркам безвкусицы.

      А резонёр-то хоть есть? У Пристли это самозванец неясной этимологии. Но нельзя же в советской истории сделать резонёром, то есть носителем правильной этической позиции, не весть кого! И резонёр здесь - родственница участников семейного конфликта (мать и тёща) и главный врач Санитарно-эпидемиологической службы какого-то южного города Наталья Петровна. Это дама с пучком, мудрым прищуром и скрипучим надтреснутым голосом, свидетельствующим о глубине её переживаний и тяжёлой судьбе.

     Аааа! Наверное, такая мысль: санитарный врач нужен не только производству, но и человеческим отношениям! Вон оно что! И тут она кстати - тётя, не знающая компромиссов и озабоченная выбросами цементного завода. Ну да, ну да , белый халат - белые одежды...

     Но эффект от слияния любовной истории и производственной драмы получился неожиданным: в начале фильма звучит "цемент" и "цементная пыль", и у зрителя до конца фильма так и будет противно хрустеть на зубах. И если у зрителя спрашивали, о чём фильм и стоит ли его смотреть, он отвечал "чего-то там про цемент"...  Главная героиня-санитарка ещё и "Наталка" или "тётка Наталка" (её роль исполняла львовская актриса), и история приобретала какой-то неожиданный этнический привкус. К цементу ещё цибули не хватало!

     В фильме принимали участие известные и любимые актёры (Л. Куравлёв, В. Сафонов, М. Кузнецов, С. Чекан, Б. Брондуков и др.), но никто из них, как оказалось, не был нужен в этом проходном и ничем не примечательном фильме. Кажется, что и Андрей Миронов лишь повторял Фигаро, или Козодоева, или иные ранее сыгранные роли, небрежно накладывая актёрские наработки на прямолинейный и немудрёный текст сценария (видно, видно, как он скучает и иногда хулиганит); Людмила Макарова играла для журнала "Фитиль" или райкинского "Театра миниатюр", утрируя всё что можно и давя на "идею" сверх меры; а Марина Дюжева могла порадовать лишь своей юностью и деланной пионерской чистотой... Кто такая героиня Ирины Калиновской Настя, покинутая и вновь обретённая жена, - так и останется загадкой. Хотя да - у актрисы красивые ноги и вообще все данные топовой модели.
Илья, муж (Андрей Миронов). 
Наталья Петровна, тёща и санитарный врач (Мария Дехтярёва).
Настя, жена (Ирина Калиновская). Ася, соседка (Марина Дюжева). 
И спиной - Вася, друг Аси (Игорь Костолевский).
      А сколько морализаторства в фильме! Разговоры, лозунги, выпады и отповеди, заявления про "мещанство" и "смысл жизни". Главная героиня Наталя Петровна клеймит всех и вся за безответственность, моральную нечистоту, стенки, сервизы, иную собственность... Но как же так? Ведь социализм обещал "каждому по труду", а коммунизм - вообще "по потребностям"! И героиня, то есть сценарист, придумал формулу: можно, можно жить в комфорте, но получать от этого удовольствие - нельзя!

      И, помимо прочего, главная героиня Наталя Петровна просила начальство перевести её из крупного города в какую-то глухомань, чтобы... "сняться с якоря, не быть на приколе и сменить обстановку"! Чего-чего? Это кто же в 70-е годы имел возможность не дорожить полученной квартирой, тешить своё самолюбие и удовлетворять "души прекрасные порывы", не заботясь о минимальных удобствах? Уж не номенклатура ли с нужными записями в трудовой книжке и гарантированными социальными благами? И вот эта ложь добивала зрителя окончательно, хотя он и без этого уже был распластан нравственным посылом кинопроизведения. Тяжело доставался рядовому советскому зрителю этот пресловутый комфорт, а тут его ещё и клеймили за это! И поучали вдогонку: ты не смей удовольствие получать и делать из этого смысл жизни! Ну а как не делать, скажите пожалуйста, если стенка стоила 800 рублей, самые тонкие колготки из разряда "на один день" - рубль-двадцать, а типовая зарплата - 120-180?

     Можно, однако, оправдать авторов фильма тем, что они обращались к элите, сделав героями картины руководящих работников и докторов наук, заработная плата которых была в несколько раз выше. Но зритель-то в кинотеатры шёл весьма рядовой, и он попадал в какую-то зеркальную реальность и путался в моральных оценках. И лишь немногие додумывались до вывода "ах, элитное гадьё! убили бедную девушку из числа мелких служащих! и ещё кривляются, доказывая нам, что моральная чистота и правильные оценки - тоже продукт их ума и положения! ужо вам, ироды!".

     Вот и соль: фильм отразил опасную тенденцию потери правящим классом, и элитой в целом, морального права на управление народом и государством. А его авторы пытались "крутиться", вводя в повествование положительную героиню из числа ответственных работников. Дальше развивать эту мысль не будем, а то придётся признать, что нынешняя элита этого морального права и не получила вовсе, и получит ли - неизвестно...
Дьявол, как известно, в деталях.
Визитная карточка картины - это прелестная сцена, в которой Наталья Петровна шьёт нежно-сиреневую юбку тёмно-зелёными нитками. 
Как же можно доверять этой положительной героине, думал зритель, если она халтурит даже в мелочах? И как можно доверять авторам фильма, если они реквизит подобрать не могут?
      До чего же нелепый фильм. Сделать смерть юной героини фоном для "размышлений" главного санитарного врача города! И финал совсем добьёт зрителя: там проход в кустах Натальи Петровны и закадровое звучание письма её дочери, в котором всё наконец разъяснится... Это же кино, товарищи! Это же "картинка" прежде всего. А в данном случае можно было пустить текст и мотать его по экрану.

       Наталья Петровна посидела в кустах, осмыслила смерть Лиды и утвердилась в своих принципах. На дальнем плане - оптимизм социалистического строительства. Вот за эти нелепые картинки "лишь бы что впихнуть" люди и уходили от советского кино.
     Как хорошо, что теперь можно выключить звук и прокручивать фильм до нужного эпизода. Вот так его и надо смотреть: от Натальи Егоровой до Натальи Егоровой. Её героиню можно даже вычленить из истории и сценария! Совсем неважно, что там произошло с её Лидой, кто куда пошёл и кто чего сказал. Наталья Егорова подарила нам образ девушки, которую можно поместить куда угодно: и в средневековые баллады, и в песни, и в плачи, и в романы Нового времени, и даже в русские истории из странного XX века.

   И всё-таки, всё-таки... Если дорожить даже средними советскими фильмами с их пресловутыми производственными проблемами и пытаться в них разобраться (а куда деваться, если героини - родные Лиды, Насти и Маши?), то придётся признать: осмысленной, умной и честной в этой истории была лишь смерть Лиды. Вряд ли этого хотели авторы фильма, создававшие не художественное произведение, а нравственное поучение о том, как надо жить при социализме. Но образ девушки всё перевернул.

      И подумалось страшное: а если бы фильм получился, то... не заполнились бы кладбища свежими могилами с фотографиями юных возлюблёных? Как же хорошо, что фильм - плохой и про цемент!

      Эстетизация смерти - штука опасная. А ведь актриса Наталья Егорова сыграла весь цикл "красивая жизнь - красивая любовь - красивая смерть"...

Эталонный кинообраз из 70-х - Лида (Наталья Егорова). 
Интересно, как актриса, которой досталось очень мало слов в отличие от героя Андрея Миронова, просто "выталкивала" из кадра более опытного партнёра. 
 Лида навсегда.
 _________________________________________________________

    "ФОТОГРАФИИ НА СТЕНЕ" (Одесская киностудия, 1978, реж. А. Васильев).

     Этот фильм был просмотрен в далёком-далёком детстве, и единственное, что запомнил стерильный и девственный мозг, - это мальчик, который очень любил свою маму и спал за занавеской. А недавно - боже!!! Да это чудо. Это великолепный фильм. Это та самая золотяночка советского кино, которую мы ищем, роясь в слоях культурных и некультурных напластований.

     За что нужно благодарить советский кинематограф? А за то, что он законсервировал в пространстве искусства нормального человека. Не психа, не маньяка, не одержимого, не представителя нац-, секс- или какого-либо иного меньшинства, не вырожденца или полу-животного, которого так любит разоблачительный артхаус, а нормального человека. Этот человек мог находиться в весьма экстремальных обстоятельствах (война, голод, потеря близких, одиночество и проч.), но при этом оставался нормальным человеком.

     А у нормальных людей полным полно проблем! В их нормальном мире - много проблем! Нравственных, духовных, проблем выбора и свободы... Любовь, дети, границы откровенности, сохранение личности, поиск себя, метания между долгом и чувствами... Да неужели? У нормальных людей есть свой мир? И он по-прежнему живой? Трудно сказать, что будет с нормальным миром в будущем, но в советском кино он ещё живой, он есть и он дышит... Чем поражает этот фильм, так это тем, что все персонажи - хорошие люди, а интрига закручивается столь глубокая и опасная, что приходится переживать за нравственное и психическое состояние каждого участника событий.

     Этот фильм сталкивает два возраста - детей-подростков и поколение их родителей. Так это детское кино? Можно и так сказать, если учесть, что советский кинематограф с детьми разговаривал как с людьми. Но вообще-то это фильм и для взрослых. Особенно для женщин, которые по советской или христианской привычке полагают, что нет никакого специфического "женского мира" с его слабостями и преференциями, а на каждом этапе жизни есть нравственный человеческий выбор, который и определяет судьбу.

    Главный герой - шестнадцатилетний мальчик, который взрослеет и узнаёт тайны своей семьи. Нет, наоборот, - узнаёт тайны семьи и взрослеет, - и ему приходится переходить от детской слепой и наивной любви-обожания к любви-пониманию и даже к любви-прощению. В определённом смысле это детектив, но только мальчику приходится искать не преступников, а следы прошлого и даже самого себя. И результаты этого поиска поразят не только героя, но и зрителей, которые в определённый момент начнут всхлипывать, вздыхать и даже промокать платочком повлажневшие глаза. Так  это драма? Драма, драма, но только с великолепным и тонким юмором. И ещё там поют. Музыкальный фильм? Да, не без этого: музыки в фильме очень много. Это хорошее советское кино 70-х. Что ещё нужно говорить? Сложное, зрелое, умное, лиричное, музыкальное, глубокое, доброе... Про людей и вне узкого жанрового формата.

    А стилистически он... Вообще-то зрителю всё равно, какие приёмы и ухищрения применяли специалисты, создававшие фильм, - лишь бы показанное на экране затягивало его в историю и вызывало сопереживание. Тайны есть у всякой профессии, и зрителю неинтересно, передвигаете ли вы камеру-кран по рельсам или катаете на колёсиках, монтируете историю последовательно или кромсаете и смешиваете сцены из разных времён... От этого фильма оторваться невозможно! Уже первая сцена семейной вечеринки: люди сидят за столом, поют, танцуют, разваривают в коридорах, перемещаются по квартире - заронит в сердце тревогу и подскажет, что мы будем свидетелями того, как жизнь всё перепутает и столкнёт героев, которые пока (пока!) шутливо и иронично препираются за праздничным столом.
     Если хочется поумничать и поэстетствовать, то можно сказать, что режиссёр - большой профессионал, и он сделал свой фильм, соединив стили и приёмы мирового кинематографа разных периодов. Ранние его работы свидетельствуют об увлечении формой подачи материала ("Цвет белого снега", "Город с утра до полуночи"). Ну а когда появился замечательный литературный материал, то есть сценарий А. Алексина, то сразу получился шедевр.

     Это реализм? Ну конечно реализм. А, может, авангард? И авангард, поскольку авторы ловко меняли взгляд и фокус (например, взгляд на девочку из ящика, скрежет и грохот вагонной сцепки в кульминационной сцене, съёмка с потолка и проч.). И если вам скажут, что непременно нужно посмотреть такую гнусь как "Хрусталёв, машину!", поскольку там камера передвигается между комнатами и создаёт иллюзию присутствия, - то не надо: этот приём можно рассмотреть и на примере вот этого замечательного и доброго фильма из 1978 года. И "рваные" разговоры в этом фильме есть, - те самые диалоги, которые воспроизводят естественную речь и без понимания иных обстоятельств невнятны и неясны. Ну да, это отсылает к итальянскому неореализму и французской "новой волне" с их стремлением запечатлеть "естественный" мир, а не создавать искусственную  постановочную реальность, чем занимался большой кинематограф эпохи экономического кризиса и мировой войны. И открытие мира маленького человека - вот, пожалуйста, в этом фильме во всей красе и размахе! Может, и следы экспрессионизма можно найти в этом детском фильме? Можно-можно, всё можно. В фильме создана не "объективная реальность", а мир глазами мальчика, и дальше больше - мир, преломлённый его восприятием. Зритель и сам не заметит, как его поселят внутри мальчика, в самой живой серединке его мыслей, настроений и переживаний. Но только наш мальчик не сойдёт с ума, не раздвоит личность и не забудет, кто он есть, как это принято в экспрессионистском хорроре западного кино, а будет решать понятный каждому нормальному человеку вопрос "кто я?". Если речь зашла о таком приёме как хоррор, то, может, и саспенс в этой кинокартине есть? Да зритель две серии будет напряжённого гадать, что же произошло в этой семье и с людьми из её окружения, и его за уши от экрана не оттащишь! А когда тайна раскроется, появится иная проблема и  новое мучительное переживание - что же со всем этим делать?

     Ну да, это любимый советский реализм, реализм психологический и даже... реализм человеческого восприятия и отношения. Реализм нравственного преломления что ли?

      Сценарий фильма написал замечательный писатель А. Алексин. В его основу была положена основная сюжетная линия рассказа "А тем временем где-то"; но сценарий - гораздо шире, объёмнее, и акценты там расставлены совершенно иные. Совершенно. Поэтому рассказ читать не стоит: он ничего к пониманию происходящего на экране не прибавит. Да и рассказ - о мальчике-шестикласснике, а герой фильма - 16-летний молодой человек, который уже влюбляется в девочек.

      Однако, есть проблема со временем, внутри которого проживают герои. Я так и не высчитала, что за год на дворе. После войны - это ясно. Герои смотрят в кинотеатре фильм "Летят журавли", а он вышел в 1957 году. Мальчику - 16, но он не мог родиться в 1941-м! Может, герои пошли не на премьеру? Ладно, припозднились. В кадре появляется фото Фиделя в ушанке. В СССР он впервые был в 1963 году. Подходит! Значит, на дворе 1963 год. Вот только фотография героини с сыном, помеченная "1955" опять выбивает из колеи, хотя там он, наверное, маленький... Нет, точно - 1963-й, и главный герой Серёжа родился в 1947-м, а приблизительно в 1953-м появился Шурка. Уф! Поисследовала...

     А какие актёры! А какие чудесные и глубокие образы они создали! Что делает в кадре Анатолий Ромашин - загадка и тайна для зрителей. Его игру вообще нельзя расчленить на элементы и понять "как это сделано". А это, пардон, признак гения. Жаль, что героя А. Ромашина озвучивал другой актёр, но даже это не повредило образу. Тоска - вот эту главную тему, главную тайну своего героя, актёр преподнёс нам тонко и изящно.
     Очень хороши молодые актёры, сыгравшие одноклассников и сверстников Сергея Емельянова. А Дмитрий Харатьян, который сыграл Сергея... А не лучшая ли это роль Д. Харатьяна? Наверное, нельзя так резко и однозначно высказываться; но придётся порадоваться удаче, которая с самого начала карьеры сопровождала этого пластичного и многогранного артиста. И трагедия, и драма, и лирическая комедия, и музыкальные номера - всё оказалось по плечу этому юному исполнителю. Без него фильм и звучал бы по-другому, и выглядел бы иначе, и даже оценка интриги была бы другой. Он привнёс в картину тоненький и трепетный лиризм, он заставил любить своего Серёжу и переживать с ним маленькие детские неудачи и взрослые беды.
     А что же женщины? А их три. Бабушка Ирина Александровна (Нина Мамаева), мама Сергея (Лилиана Алешникова) и врач Нина Георгиевна (Марина Неёлова).

      Кого сыграла Лилиана Алешникова (мама Серёжи) - женщину, которую надо жалеть, или женщину, которой надо восхищаться? Необыкновенный и болезненный образ. Болезненный для зрителя - голова заболит от попыток трактовки этого характера и судьбы. На своём она месте или не своём, наигрывает она счастье или действительно счастлива, сделала она свою судьбу или поймала случайный дар, профессия дала ей жизненный стержень или любовь? Персонажа Л. Алешниковой тоже озвучивала другая актриса, но это не испортило образа: слишком хороший литературный материал достался актрисе, и она слепила его пластикой и мимикой. А какой чудный и сыгранный дуэт получился у Алешниковой и Ромашина!
     Нина Мамаева, исполнившая роль бабушки Сергея Ирины Александровны, подарила нам не только образ удивительной женщины, но и образ целой семьи с дореволюционными корнями. Есть в западных триллерах замызганный частыми повторами образ старухи, которая носит какую-то тайну (то привидений, то таинственных обрядов, то убийств и проч. ерунды). Бабушка Ирина Александровна, просто разговаривая, шутя, передвигаясь в кадре и меняя выражение лица, не только создаёт ощущение трепетно хранимой тайны. Она тихо и грустно - исподволь, намёками, настроением, интонацией - повествует об обязательных моральных потерях каждой семьи. Ложь и компромиссы - обязательные спутники таких потерь; и Ирина Александровна в исполнении Н. Мамаевой сумела невозможное - превратила ложь в правду и счастье.

     Очень глубокая тема, между прочим. Кто застал бабушек с дореволюционной датой рождения, тот помнит, как молчаливы они были, как смыкали губы при неудобных и глупых вопросах. Они, наверное, всем своим поколением решили так: пусть всё горе, вся ложь, все обманы и вся грязь века умрут вместе с нами. А детям и внукам останется покой и счастье. Какие есть. Ведь других нет.
     Нина Александровна (Марина Неёлова) - ещё одна женщина, ещё одна тайна этого фильма. Что о ней можно сказать? Альтруистка, чудачка, наивное существо, бессребреница... Эх, если бы не война и не подвиги, в которые превратилась жизнь героини помимо её воли, то всё было бы просто как в мультике. Как же жалко эту Нину Георгиевну в круглых очках! Ни один компенсатор ни одной этической и религиозной системы на ней не сработал. Делись любовью - и она к тебе вернётся. Не вернётся. Живи для других - и люди отплатят добром. Но не в той же мере. Береги душу - нет ничего дороже чистоты покойной души. Нет покоя, и даже равновесия нет. Что же это: жизнь, прожитая даром? То есть жертва? Отданная жизнь? Кому? Стране, времени, людям, войне?

      Марине Неёловой удавались образы слабых и беззащитных женщин. Вот ещё одна - Нинка. Замечательное умение актрисы переходить от смеха к плачу, от натужного веселья к содрогающимся рыданиям тут пришлось как нельзя кстати. И если бы режиссер и актриса не сопроводили страдания Нины Георгиевны юмором - мы бы с ума сошли от горя и несправедливости.
      Есть ещё один женский персонаж, и ещё одна судьба - соседка Матрёна Фёдоровна, которую в коммунальной квартире зовут Жабой. Вот она, пожалуй, единственная, кто любит Нинку по-настоящему, и единственная, кто жертвует ради неё... А об уровне актёрской игры и масштабах таланта актрисы Елены Максимовой говорить излишне. Даже здесь, исполнив всего лишь эпизодическую роль, она представила нам не просто одесскую старуху, а Пифию или Мойру - владелицу чужой судьбы. А ведь семья Матрёны Фёдоровны до революции владела всей квартирой, и это действитель делает её хранительницей времени и судеб. Матрона.
     Вот и ещё одна тема выскочила: четыре женских возраста. Ну да! Подруги Сергея девочки Тося и Лена - мама и Нина Георгиевна - бабушка Ирина Александровна - Матрёна Фёдоровна. Что же нам предлагают: так и перетирать все социальные катастрофы и катаклизмы женскими телами и душами? Придётся, видимо. Вот придуманная тогда Тося сейчас как раз достигла возраста Ирины Александровны. Что-то с ней теперь?
Тося (Анна Алексахина).
     Фильм невозможно осмыслить и пересказать. Он целостный. Он красивый. Он смотрится всякий раз по-новому. Вдруг можно заметить, что музыкальная тема из одной сцены переносится в другую, протягивая во времени настроение героя... Или вот: встревоженный мальчик бежит под фонарями из света в тень, из света в тень... Это очень психологично, но банально до невозможности! И вдруг нам позволяют поиронизировать над этим приёмом и перескочить к другому настроению: мальчишка бросает сапог в фонарь. Бабах! Там в каждом кадре - изобретательство и мысль. Работают дальние планы, работают средние планы, ни один эпизодический персонаж не появляется случайно...
Мальчишки решают свои важные проблемы, 
а на заднем плане яхту спускают на воду...
     А недостатков нет. Облезлые одесские фасады - к месту и ничуть не "чернуха". Лабиринты коммунальных квартир и дворов - ещё один штрих к созданию образа и идеи запутанных и переплетённых судеб. Песни Окуджавы замечательно вписались в настроение фильма, как бы к нему и к ним ни относиться. И песенка про голубой воздушный шарик подсказывает зрителям, что фильм действительно о женщинах. Мы правильно угадали!

     ... Неизвестно, хотели ли этого сценарист и режиссёр, но фильм подталкивает к очень страшной теме. Поколения, родившиеся при советской власти, долгое время воспринимали себя как законных наследников страны и истории. Радостные такие бегали: мы - в авангарде истории и мы выправили страну! Но вдруг, неожиданно, по разным поводам, рано или поздно, но каждому человеку приходила в голову мысль, что он родился только благодаря разрушениям, войнам, горю и крови. Моё рождение - это аномалия? И я что же - не имею прямого отношения к русской истории, а живу на разломе и разрыве исторической и наследственной связи? И что же мне делать: воспевать те обстоятельства, в результате которых я и родился, проклинать их или просто примириться?

     Этот фильм даёт ответ на этот неудобный и страшный вопрос. Надо пережить эту трагедию с Серёжей, и станет легче...
   _______________________________________________________


    Не хочется приписывать кинематографистам дар предвидения, но авторы этого фильма - провидцы. Называя свой фильм "Счастливая, Женька!", они, конечно же, хотели сказать о другом, а рассказали об абсолютном счастье рядовой советской женщины. Этот фильм как открытка из прошлого, письмо в капсуле: "Девушки! Посмотрите, какие вы были счастливые! Ну что, дуры набитые из 2020-го, вам царь-батюшка мешал пирожками торговать? Или советская власть вас не теми сапогами обеспечивала?". 

     Героиня - медсестра Женя, Евгения Константиновна Кораблёва - живёт в хорошем районе Москвы в огромной комнате коммунальной квартире на две семьи, работает в прекрасном коллективе, имеет возможность легального приработка (её суммарный доход составляет 215 рублей в месяц), государство обеспечиваете её ребёнку 5-дневный детский садик, общество отзывчиво и открыто, люди (коллеги, соседи, пациенты) её любят и уважают, она имеет все возможности для пресловутых самовыражения и самореализации (и в отделении работает, и на скорой помощи может, и шьёт, и вяжет, и печёт, и пляшет в самодеятельности, и физкультурно закаляется)... Вот такая самодостаточность и социальная полноценность. 

     Конечно-конечно, авторы хотели рассказать о женщине необыкновенной - об абсолютных красоте и доброте, которые удивительным образом смешавшись, были помещены в обстоятельства развитого социализма. Наш строй, если судить по советскому кинематографу, был горазд порождать неземных ангелиц, демонстрирующих открытость и чрезмерную жертвенность.

     Что хотели донести до нас авторы фильма - осталось тайной. Но они явно желали поиграть с контрастами между идеалом и реальностью. То ли они хотели приподнять обыкновенную женщину не самой престижной профессии до уровня богини (типа, оглянитесь вокруг), то ли, напротив, помещали богиню в неподходящие ей обстоятельства; но точно - какая-то идея была.

      Намёк первый: героиню называют "герцогиней", и, если судить по её экстерьеру и внутренним качествам, она достойна лучшей жизни, а вот - тянет воз матери-одиночки и рядовой медсестры в травматологическом отделении. Намёк второй: музыкальная тема, сопровождающая героинин быт и её страдания. Музыка к фильму - отстранённая, протяжная, церковно-космическая - прямо наводит зрителя на мысль о переносе образов. Авторы явно покушались на изображение женщины вне социальных обстоятельств, эдакой Мадонны в скалах или в арке. Намёк третий: актриса была подобрана великолепная - красивая, величественная, нежная, остро индивидуальная.
Жилище и утренний таулет молодой дамы.
     А вышла очередная бытовая история "про врачей". Ничего сверх апологетики "самой гуманной профессии" не получилось. А Женя - просто красивая молодая женщина, которой обеспечено гарантированное и избыточное мужское внимание и женская зависть. Ну да, красота - это бонус. Красавицы живут особой жизнью, и осознание самих себя у них весьма специфическое. Многие из них в молодости "вампирят" понемножку, поддерживая себя в тонусе чужим вниманием и флюидами лёгкого сексуального напряжения. Этим Женя, кстати, и занимается: улыбается молодым людям на улице, слегка подзуживает на ожидаемую реакцию мужчин на работе. Ну купается она во внимании! Правда, ведёт себя прилично, скромно и тактично. Вот и всё, вот и весь секрет. Вот и весь фильм. Первый брак не удался (Женя не виновата, конечно; у неё муж - идиот и нахлебник); молодая женщина устала и опустошилась; а сейчас она открывает форточку, и даже дверь, новому счастью.

     Ничего особенного советские зрители в 1984-м не увидели. Второго слоя и сверхидеи они с экрана не считали, особого настроения из кинотеатра не вынесли. Были и другие досады: в очередной раз нас пригласили любоваться специфической больничной эстетикой, в очередной раз заставили страдать по поводу брошенных старушек и миловидных старичков... Да и к тому же зритель обязательно вспоминал другие фильмы о медработниках и (или) жертвенных женщинах, отдающих себя без остатка и доходящих до полуидиотического альтруизма. Навскидку: "Просто Саша", "Доктор Жуков, на выезд!", "Дела сердечные", "Срочный вызов", "Утренний обход", "Афоня", "Доктор Мышкин", "Влюблён по собственному желанию"... Да хоть "Таня" или "Сельский врач"!

     А теперь всё по-другому. Вот теперь-то фильм и заиграл всеми красками с переливами.

     Елена Цыплакова - актриса удивительная. Обаяние и красота не всегда сожительствуют, но эта актриса умела заставить зрителей не только любоваться своими героинями, но и любить их. Даже примерять их образы на себя - и это позволяла щедрая и открытая актриса. Поэтому полтора часа наблюдать за тем, как её Женя накладывает гипс, делает перевязку или измеряет давление - это счастье.

     Советское кино умело преподнести тему женской красоты. Ни одна современная актриса не вытолкнет из памяти образы, созданные советскими красавицами. Ни одна. И Елене Цыплаковой ничто не грозит: её трепетные героини заняли своё место в нашей памяти и никому его не уступят. Хоть удавитесь.

     Мягкие руки, плавные и крепкие движения, тихая речь-скороговорка, сбивающая пафос произнесённых сентенций, тугая волна волос, знакомая родинка... И сегодня проявляется наконец то, что и создавали авторы фильма, - образ необыкновенной женщины, женщины почти неземной и невозможной. Когда исчезла социально-бытовая среда 80-х, тогда и стало ясно, что особые женщины являются лишь тогда, когда их ждут и предвкушают. В советское время мы жили в ожидании добра и чуда. Вот и явилась Женя...
      Утешительный тон поздней советской идеологии странным образом напоминал христианские идеи-успокоения. Добро вернётся, твои подвиги заметят и оценят, заслуживающий счастье его получит... И Женя конечно будет счастлива. Земная она или необыкновенная - счастлива она будет обязательно! Никаких сомнений авторы фильма нам не оставляют.

      И сейчас, когда общественным идеалом стал потребительский эталон (даже семью, друзей и детей умудряются монетизировать!), возвращение к фильму,  котором нам обещают счастье, - неминуемо. Хочешь фильм про счастье? А бывает такое? Вот, говорят, что было.

     Человека никогда не удовлетворяет современность, и приходится искать счастье в прошлом или будущем. Этот фильм потворствует ностальгии. Он добр и уютен. Он запечатлел на плёнке 1984 год. Заканчивается рабочий день, осенью в это время наступают сумерки (а в фильме осень); и люди заполняют улицы: кто-то стоит в очереди, кто-то бежит на трамвай или автобус, движется толпа...  Трудовая Москва эпохи социализма и относительного равенства! Или другое: в клинике кипит общественная жизнь, и культмассовый сектор (или кто там у них?) устраивает конкурс художественной самодеятельности и кулинарных талантов между отделениями... Люди советские: добрые, открытые, все как ладони... А если и есть гад, то его милиция поймает! В этом мире доброты и отзывчивости, даже семейственности, можно вдоволь нанежиться и от всего спрятаться. А как же очереди за ананасами и "Сонатой"? Забудем про очереди! Не было их! Ну давайте - как будто не было...
Москва в сумерках.
Подруга Жени Вера (Елена Скороходова) - весёлая и хорошая.
Водитель "Скорой помощи" и хороший человек Валера (Александр Фатюшин).
Врач "Скорой помощи" и тоже хороший человек Гусев (Андрей Молотков).
Врач отделения травматологии Александр Иванович (Вячеслав Езепов). 
Очень хороший человек и поёт в художественной самодеятельности.
     А недостатки или раздражители в этом фильме есть. И их много.

      Сцена, когда муж звонит Жене из Ленинской библиотеки - фантазия художников. Надо было показать, что человек эгоистически погружён в мир никому не нужной науки. Телефонов для читателей в зале каталогов не было и быть не могло: там акустика как в музее. Но этот чудный телефон у зелёной колонны придумали ради информативности кадра. А телефоны были внизу - вон там в темноте лестницы, справа и слева. Но не в тёмном же углу снимать!
      Бельё в больнице белое-белое, стерильное-стерильное...

     Если и есть в обществе асоциальные элементы, то это ходульные хулиганы, которые ходят в рестораны, и никого страшнее не бывает...

      Детская песенка про маму - это, конечно, удар ниже пояса, слезовыжимательная спекуляция...

     И самое главное, фильм из 1984-го года уже прямо говорил "ты достоин большего", подводя к идеологии перестройки и реформ. Он уже предперестроечный: он нагнетал трагедию там, где её и не было. А светлые сапоги и духи "Шанель № 19" - это были посылки из импортного мира счастья и довольства. Вот их-то - дорогие и дефицитные подарки, в определённом смысле знаки избранности, - и вручили авторы фильма героине, достойной лучшего.

     Ну что ж, Женя получила сапоги по ножке и духи, как Золушка - хрустальные туфельки и платьице. Наверное, так и надо. А принц появится. Куда он денется?
      Режиссёр - замечательный. Это он снял безупречную картину "Портрет жены художника".
_________________________________________________________


     Фильм странный и неожиданный. 1986 год. Одесская киностудия - инкубатор для производственных мелодрам. Молодой режиссёр, проба пера. Он явный сторонник зрелищного импрессионизма и передачи тонких чувств средствами кинематографа. 

     Фоном к главной истории бегают какие-то молодые люди, танцуют брейк-данс, по-щенячьи прыгают у моря... Ну да, приморский город! Там оптимистичные дети непременно прыгают у моря, передавая зрителю светлое настроение ожидания чуда. Есть "Завтрак на траве", а здесь - прыжки у моря. Звучат песни в исполнении Марины Капуро - той самой, которая с фенечкой на лбу и "ах, мама-маменька, мне двадцать лет". Тоже примета времени, как и вездесущий спортивный стиль в одежде. Брюки с карманами на штанинах, куртки, платья с какими-то декоративными лямками и сетками и, главное, - мягкая спортивная обувь.

     1985-1990. Уникальное время и непередаваемые ощущения. Всё как-то обесцвечивалось, блекло, удешевлялось и обесценивалось, таяло на глазах, уходило... Умный и тонкий русский философ сказал как-то о другом времени "Русь слиняла в два дня". Очень похожее состояние, только теперь линял Советский Союз. Но время было сладкое - последнее, томное, медленное и душистое. Так калина становится сладкой после первых осенних заморозков. Ещё можно понежиться, а скоро - мороз!

     Вот это непередаваемое настроение и дарит нам фильм. В кино ещё можно говорить о чистоте и любви, о красоте и надежде. Можно рассказывать о капитанах и штурманах торговых и круизных судов как о прекрасных ребятах и сильных мужчинах, связанных крепкой дружбой. Романтика. И у них белые фуражки. И гонщики - тоже отличные ребята. Да и таксисты - неплохие. Стерильная мелодрама: никаких социально-экономических фонов и обстоятельств в фильме нет. Один раз появляется полупустой магазин (бывший пассаж что ли?) - и всё. Остальное - про любовь и только про любовь. 

     Начинается фильм как лирическая комедия, но она куда-то быстро уползает. Исчезает и сюжет, растворившись в зарисовках о настроении главной героини. Море, ветер, ночные огни, солнце садится, дождь омывает окно... Главная героиня Лена - таксистка, и оператор нас радует съёмками из салона "Волги". Здорово! Стремительная и смелая Лена несётся по жизни, пока однажды - цап! - не поймала её машина красивого моряка. 

      Эх, если бы сценарий получше да сюжет поинтереснее! А то радуют нас интригой в час по чайной ложке. 

     А девушка Лена - замечательная. Литовку Нийоле Ожелите кто только не озвучивал; но здесь подобрали замечательную актрису дубляжа, которая не только попала в образ, но и добавила ему глубины. Всесоюзная публика заметила эту актрису и давно любовалась её удивительным личиком. Чуть кукольные пропорции делали его детским, трогательным и нежным. 

     У Лены Тарасовой прекрасный возраст - 30-35 лет. Фигура ещё пластичная, волосы густые, но в глазах - грусть пережитого опыта и неутолённой страсти. Гонщица, таксистка, кавалерист-девица, а без счастья в личной жизни. Как так? Актриса заставила нас терзаться и мучиться: невыносимо наблюдать за тем, как на глазах стареет детское лицо несчастной женщины. 

    И так хочется, чтобы эта девушка с рыжей копной волос, веснушками и хрупкими плечиками была счастлива! Не прыгать же ей всю жизнь на ржавой кровати, брошенной кем-то на берегу! Но одна девушка попрыгала - и её взяли замуж. Такая примета.
Лена Тарасова (Нийоле Ожелите).
Подруга Маша, диспетчер такси (Наталья Хорохорина).
Штурман Женя Ковалёв (Борис Невзоров).
Те самые дети, свидетелем молодости и счастья которых всё время оказывается Лена.
Сейчас эти брейк-данс выглядят нелепостью. К чему они там вообще?
А, лирическая тема! Но почему танцуют-то так ужасно?
Советская Одесса. Как только её не романтизировали!
Певец на балконе. Почти как "Скрипач на крыше". 
Этот придурок действительно на улице поёт? Нет, это просто Ленино настроение.
 Просто зарисовка, придуманная режиссёром.
    _______________________________________________________

     "КОГДА МНЕ БУДЕТ 54 ГОДА" (ТО "Экран", 1989, Реж. С. Линков).

      А бывает ли такая невидаль как сказка про перестройку? Не комедия, не трагедия, не фарс, а сказка? Да всё бывает, нужно только поискать.

     Этот фильм, конечно, идеологически странный и потому устаревший. Но актриса Людмила Давыдова, сыгравшая главную героиню Лиду, запомнилась накрепко и заставила следить за своей дальнейшей творческой судьбой.
     Казалось бы, современные зрители всё знают о матрице мелодраматических фильмов про "женскую карьеру". Итог должен быть таким: она в деньгах, любви, славе и надеждах (что-нибудь из списка можно исключить, а то, пожалуй, и жирно будет).

     И этот типично женский фильм - сюсюкающий и выжимающий слезу - ни на шаг от столбового пути "женской карьеры" не отклоняется; но всё равно он бесценный и отдельно стоящий. А чего там особенного? Или, напротив, типического?

    А он про святую антисоветчицу-диссидентку. Такое могло быть только в короткий период перестройки! В нашем кино уже были: святые декабристки, святые народоволки, святые большевички, святые коммунистки-чиновницы...

      И вот теперь, аккурат в перестройку, появилась святая диссидентка - Лидия Васильевна Ярцева. Это потом реальные "святые" из числа демократов и диссидентов потребовали пулемётов для красно-коричневых; и, появись этот фильм всего два или четыре года спустя, - его лживость и надуманность была бы видна большинству зрителей, и они сравнивали бы героиню Лидочку с Новодворской, Алексеевой, Ахеджаковой и проч., прости господи. А чего? Много общего, между прочим. И всё на поверхности.

     А пока - в 1989 году - идеи святости и диссидентства можно было склеить, придумав героиню невиданной душевной красоты и щедрости. Получилась Настенька из "Аленького цветочка", Элиза из сказки про диких лебедей, Герда, Ассоль, Сонечка Мармеладова, мать Тереза, Мария Магдалина, и все святые Жанны, вместе взятые.

      Есть давняя привычка у литературы и кинематографа - увязывать пресловутую "женскую судьбу" с общественными и политическими тенденциями, благодаря чему женщина предстаёт объектом, материалом, животинкой для социально-политических экспериментов. Но тут уж ничего не поделаешь. Надо терпеть.

     И в этом фильме Лида - продукт эпохи. На дворе 1989 год, перестройка в зените. Фоном к фильму проходит вот что: о распаде СССР никто не думает; социализм с его соцгарантиями пока на месте; функционируют все хозяйственные-общественные-политические организации и органы, включая нормальную школу. Многие люди верят в обновление, политический реванш честных сил, социализм с человеческим лицом и восстановление подлинной демократии. Честными считаются внезапно ожившие шестидесятники и эмигрировавшие эстрадные певцы и писатели.

    Лида дождалась перестройки. Лида её выстрадала. И перестройка отплатила ей добром - она подарила ей должность, деньги, любовь и секс. И это было оценено авторами фильма как справедливость. "Давай напишем "Своим счастьем обязаны перестройке и Горбачёву лично". Нашёлся всё-таки человек, которому Горбачёв принёс добро! Правда, человек этот ненастоящий.

     Так кто она - редкая дама, осчастливленная перестройкой? "Бабка русской демократии", как называет её один персонаж. Если в 1989-м ей 45 лет, то юность её пришлась на 60-е, а молодость на 70-е. Значит, Лида - типичная щестидесятница-семидесятница! Вокруг "властителей дум" всегда , - и та пора не была исключением, - роились тысячи вот таких девочек, готовых начиниться любыми идеями. Лида и начинились.

    Во-первых, она КСПэшница. Вокруг и внутри Клубов самодеятельной песни жила робкая, но демонстративная антисоветчина, скрываемая под тонким слоем общечеловеческой романтики. Кто не знает или не пел вот это: "Атланты держат небо на каменных руках", "Старинное: я - пан, Вы - пани", "Когда воротимся мы в Портленд", "А на дальней Амазонке есть такие амазонки" и проч.? И Лида пела! Более того, она выступала на КСП-фестивалях и однажды удостоилась личного внимания одного из столпов бардовской песни Леонида Львовича Ракузина (персонаж выдуман, конечно), который по каким-то своим причинам заигрывал однажды с юной 18-летней девушкой, находясь на природе и в приятном расположении духа.

     Во-вторых, она альпинистка. А альпинизм - это тоже из арсенала лёгкой диссидентщины. И сногсшибательную смелость можно продемонстрировать, и энергию потратить, и человеческие качества проверить ("Если друг оказался вдруг..."). Битва за Кавказ, а также колониальные географические изыскания и подвиги в горах - эти подлинно героические явления были вытеснены в сознании молодёжи бессмысленными, но романтическими восхождениями (ну "Вертикаль", конечно).

     Ну вот, собственно, и весь набор Лидиного политического кредо... Нет, ещё были метки, разбросанные в фильме. Она принципиально не делала карьеру: истопником в котельной, конечно, не работала, но высшее образование похерила и трудилась машинисткой в ЖЭКе. Что ещё? Идейно не принимала "развитой социализм" и боролась с начальницей. Для ветерана диссидентского движения вполне хватит. Другое можно додумать: посиделки на кухнях; чтение альманаха "Метрополь", "Архипелага Гулаг" и прочих запрещённых текстов... Можно представить, что её квартира была неким штабом или перевалочной базой - неустроенная, но всегда с открытыми дверями для знакомых и вовсе не знакомых, но идейно близких мужчин и женщин. Тусовка так и осталась для Лиды естественным образом жизни.

     Брат Лиды по сюжету женился на иностранке. При каких обстоятельствах - остаётся за кадром. И Лида живёт братом-эмигрантом, сохраняет нетронутой его юношескую комнату. Это алтарь... Только свечек там не хватает, хотя "ночные службы" в святой комнате Лида устраивает. И ещё одно место поклонения есть у Лиды - аэропорт Шереметьево, куда она нарочно приезжает и смотрит, благоговея, на самолёты иностранных компаний. И она мечтает, что самолёт "оттуда" однажды привезёт счастливого и свободного брата, и станет ясным как божий день, что Лидина жизнь прожита не зря и она правильно выбрала "религию".

     Сценаристка и режиссёр приложили немало усилий, чтобы сделать Лиду идеальной. А игра Людмилы Давыдовой сделала Лиду настоящей, живой, с дыханием и чувствами.

     Перечислим качества Лидии Васильевны и по итогам выпучим глаза.
- Честная до мозга костей.
- Принципиальная.
- Стойкая.
- Добрая.
- Бессребреница. Да и вообще, она свои деньги и ценности отдаёт людям. Просто так, "тебе нужнее".
- Привечает сирых и убогих (асоциалов, провинциалов, падших женщин, вдовиц и одиноких).
- Умеет любить. И люди к ней тянутся, а враги - так те вообще тянутся исповедоваться.
- Умеет жалеть и спасать.
- Жертвенная. О, какая жертвенная! Она просто живёт для других, растворяется в их жизни, забывая о себе. Она до того жертвенная, что некоторые зрители пишут в комментариях, что её жертвенность - это какая-то разновидность психического заболевания или поведенческая аномалия. Ну нельзя так! Нельзя забывать о себе абсолютно! Нельзя так унижаться! А она может. Вот какая наша Лида. Всё - людям!
- И апогей: её любят собаки и спариваются только при ней. Ну уж если собаки, то точно - святая.
"Бабка русской демократии" Лидия Васильевна Ярцева (Людмила Давыдова).
     Можно ли смотреть такую историю "пламенной демократки"? Не стошнит ли? Нет. Фильм получился. Он остроумен, ироничен и совсем не патетичен. Интонация - тихая. История будничная и бабская. Фильм телевизионный. Формат привычный для советской зрительницы. Стиль - реализм, знакомый с пелёнок; да не просто реализм, а социалистический, потому как есть идеал, и "как оно надо" подробно показано.

     В каждой героине должна быть какая-нибудь изюминка. И у Лиды есть. Она безалаберная, неряха, неустроенная. В доме - разгром, Мамай прошёл и собаки бегают. На голове чёрти что в мелкую кудряшку. Вне работы - стиль унисекс. Косметики минимум, а то и нет вообще. Антисистемная, слегка оппозиционная эмансипе-феминистка - "живу одна и своим глубоким внутренним миром". Но у Лиды не всё так запущено, как у некоторых реальных "генеральш" от антисоветского движения: например, на работу Лида ходит чистенькой и шьёт себе модельные юбки из твида. (И это было уже клише, если честно. В советской дамской литературе уже укоренился культ бедности и неприкаянности интеллигенток: они жили в протекающих дачных домиках, мастерили себе люстры из тыкв, шили платья на последние деньги, ходили по морозу в туфлях или в переделанных дедовых тулупах и проч.).

     Ах, какая родная и знакомая - эта Лида! А ведь Лида - образ, сделанная штука. Достаточно задаться вопросом, КАК создатели фильмы делают из зрительницы подружку Лиды и соучастницу её судьбы. Ну хоть вот это: камера всегда близко к героям и Лиде, да так близко, что актёров не рассмотреть (ну какие к чёрту крупные планы, наезды и проч?!)... лишь мелькают спины, щёки, затылки, животы, пол-плеча... нас заставляют "тереться" около героев и видеть то, что мы видим в маленьких квартирках, транспорте и толпе. Нас приглашают чуть ли не в подмышки лезть к героям! И лишь однажды Лида неожиданно посмотрит в камеру и нарочно задержит взгляд. Это она к нам (мне, тебе): посмотри, мол, подружка, какая я счастливая. Ну как тут не откликнуться?

      Как мило, что почти каждая сцена провоцирует неоднозначностью. Авторы цепляют внимание и подбешивают. И очень грамотно давят на жалость. "Лида, Лида, не делай так! Ты же полная дура!" - через каждые пять минут будет кричать умная и расчетливая зрительница. Ага. На то и рассчитано. Ведь кричали же мы когда-то: "Петушок, не верь Лисе! Наташа, не беги с Курагиным! Катерина Львовна, не доверяй приказчику!".

      И вот это соучастие и вера в происходящее на экране - самое бесценное из того, что есть в фильме. А ведь уже выходили на экран арт-хаусные и чёрт-знает-какие перестроечные фильмы! А здесь классическая мелодрама, реализм и знакомая по улице (работе, двору) героиня с обыкновенным лицом и некиношной статью. И московские улицы, детские лагеря, коридоры учреждений, подъезды, дворы, кафе, автобусы... В кадр попадает настоящая московская толпа и настоящая жизнь. Взрослые зрительницы вспомнят нормальную и одновременную безумную манеру одеваться конца 80-х: советский стиль с его внятным дресс-кодом разукрашивался ярким, но дешёвым импортом.

     Ах, какие актёры снимались в картине, и ах, как все они органичны!

      Реплики Кати (Алла Мещерякова) и её монолог про мужа и колбасу запомнится навсегда. Алла Мещерякова - актриса гениальная; и вот ещё оно подтверждение - эпизодическая роль соседки Кати.
       А монолог Валентина (Алексей Сафонов) про масло и творожные сырки - это один из ярких примеров перенесения на экран состояния человеческого счастья и любви. Некоторые так и помнят его все тридцать лет - это удивительно простое высказывание о счастье, донесённое до души талантливым актёром.
     Александр Сирин за пять минут сыграл драму эмиграции и обесценил тем самым жизнь и глупые мечты всех советских "борцов с режимом". Сколько разочарования и унижения он спрессовал в нарочито спокойные и презентационно-форсистые слова своего героя - эмигранта Сергея!
      Светлана Бракарник (Ракузина) представила другую версию девичьего диссидентства, альтернативу Лидиному пути - эгоистичный путь любви. Тут всё глубже, чем у Лиды. Тут кровная месть!
     А образ Юрия Ярцева (Александр Хочинский) - это запредельное по откровенности и унизительное разоблачение... нельзя сказать что всего поколения, но слоя многообещающих гениев и красавцев эпохи социализма и альпинизма - это да. Надо напрячься и вспомнить, что советский алкоголизм было принято наполнять глубоким протестным смыслом, особенно если в запой уходил человек с высшим образованием, модными увлечениями и имеющий джинсы и (или) кожаную куртку.

     Актёр откровенно и безжалостно рассказал о том кризисном состоянии и том мужском возрасте, когда от короля до шута, от героя до изгоя, от красавца до жалкого урода - доли миллиметра, канитель, поталь и ворсинка пёрышка. Ах, эти спущенные на тощей алкоголической заднице джинсы в любовной сцене - это так пронзительно и больно!
     И эпизодические роли запомнятся: начальница Крынкина (Людмила Гаврилова), проститутка Рита (Евгения Добровольская), учительница Ирина Петровна (Галина Булкина), аспирантка Наташа (Елена Степанова). Слегка утрированные, чуть карикатурные перестроечные персонажи, талантливо оживлённые актёрами. И да, новости: учительница - это отрицательный персонаж, а проститутка - положительный.
Крынкина.
Ирина Петровна.
Рита.
     Ну что ещё... Жаль, что этот телевизионный фильм промелькнул на экранах на закате цивилизации. При лучшем исходе (для страны и индустрии кино) он встал бы рядышком с иными советскими мелодрамами про сильных и эмансипированных женщин. Не сложилось. Но тот, кто этот фильм помнит с 1989-го года, - тот помнит его как точное отражение времени.

     Невозможно остановиться... Возникает такое чувство, что нужно поддержать Лиду и пройти рядом с ней дальнейший путь. Это всё равно что прочитать роман, повествование которого заканчивается январём 1917 года... Эээээ! Там потом такое будет!

     Ну что, Лида? Судя по всему, она будет митинговать на Манежной площади и шествовать в толпе по Тверской, выкрикивая: "Ель-цын!!! Ель-цын!!!". А в 1991 году она будет носить пирожки бодрствующим и бухающим у костров вокруг Белого дома. Будет, будет - это её стихия. Или не будет? А потом? Может, брат её вывезет в Америку. Уехала же в Израиль сценаристка этого фильма Гаянэ-Ганна Оганесян-Слуцки, что не было редкостью в ту весёлую пору, когда желанная диссидентами перестройка дала-таки плоды. А, может, сейчас она - Лида - писала бы в соцсетях гадости, как это делает автор песен к фильму "Когда мне будет 54 года" Вероника Долина. Ну, право слово, разве это не связано: поёт девочка в КСП, культивирует свою несистемность и элитарность (непонятно, правда, на каких основаниях), а потом выдаёт в старости, по привычке брезгливо и жеманно кокетничая, что акция Бессмертный полк - "постановочная", и на неё автобусами "свозили массовку", и что по переулкам стоят автобусы и автозаки (автозаки-то откуда взялись? из поэтически-этнической экзальтации?). Люди возмущаются, а она им отвечает: "Тем, кто вытащил наружу все свои грязные наследственные портянки... К ним я не обращаюсь. Я вообще слабо верю в их существование. Это фантомы. Ну, многовато для 9 мая получилось" (это оригинальные твиты певицы под гитару Вероники Долиной, кто не в курсе этого типичного для сегодняшних дней разоблачительного скандала).

     Куда бы и в какую сторону занесло Лиду? Фильм тем и хорош, что позволяет рисовать в воображении разные исходы. Как провокационна, например, сцена расправы над учительницей в Лидином доме! Ничего себе доблесть - унизить учительницу. Но она же, эта Ирина Петровна, унижала девочку Дашу! Ага, попались! Значит, на насилие можно отвечать насилием, и Лида способна бог знает на что! Значит, не святая... И ещё больше усложняет картину то, что авторы фильма подсказывали всеми возможными способами: девочка, рождённая от алкоголика, действительно имеет проблемы, да и Лидино воспитание скорее напоминает альтернативное пестование альтернативного ребёнка.

      И обособленная и окуклившаяся семья Лиды, Юры и Даши вдруг напомнит ущербное единство другой семьи - Сталкера, его безымянной жены и Марты-Мартышки. Да, они изгои и фанатики, но они несут людям специфическое "добро" и какое-то там откровение. Милые, нежные, беззащитные до поры до времени люди. Чего от них ждать?
Лида и Даша (Ксения Петрова).
     Да, Лиде предстоит ещё побороться за себя, свою девочку и "свободу"! Недаром фильм заканчивается возвращением Лиды к альпинистским опытам и нависающим козырьком руин Царицынского дворца. Она лезет к небу, а над ней - козырёк... Ах, как символично. Ползи-ползи, Лида, к свету свободы и демократии и к своему счастью! Открытый конец. Ну как в "Том самом Мюнхаузене".

     А, может, всё-таки вырулит Лида из узкого коридора своего диссидентства. Кстати, когда ей будет 54 года, случится дефолт 1998 года. И кому Лида будет выражать благодарность за своё личное счастье?

     Эх, какой фильм: из-за некоторых тенденциозных авторов его хочется выкинуть, а из-за образа Лиды, Валентина и Юры - оставить в памяти. Так и подмывает поспорить с авторами и авторицами фильма: если уж и была возможной такая жертвенная Лида-бессребреница, то легче её представить в среде сторонников социализма и социального равенства. Шестидесятники, кстати, культивировали потребительство, фарцевали, принципиально и с вызовом носили импортное... Ну Довлатов, Аксёнов, Веллер, Ахмадулина, Евтушенко и жена его и т. д. без завершения списка.

Из серии фотографий 1987 года. Кто-то, помнится, разбирал в комическом ключе весь антураж этого барства. Вплоть до меховых сапог, дублёнок, кожанок и деталей интерьера.
Совсем не похоже на Лидину квартирку и её равнодушие к материальной стороне жизни.
     Ну давайте уже признаем, что этот фильм, как и многие другие, - это манипуляция и едва прикрытое мелодрамой идеологическое давление. Лида - это презентация диссидентами идеи своей особости и нравственного превосходства (не говоря уж об идеологическом!). Ах, какие мы честные, какие наивные, какие святые... Мы - это хрупкие ангелоподобные Лиды. Мы прочны как сталь в вопросах нравственности, а в быту мы беззащитны. Долой "развитой социализм", МЫ пришли исправлять загаженную вами страну! И в фильме присутствуют банальные клише перестроечной идеологии: психушка (ну куда ж без психушки и "карательной психиатрии"?) и чёрно-белая плёнка, запечатлевшая светлые времена "оттепели"...

     Но, насильничая над собой, можно всё-таки вырулить туда, где Лиде будет позволено остаться в памяти положительным персонажем и светлым образом: Лида - рядовая девочка из низов, из "солдат", из массовки, из планктона диссидентского движения. Дурочка. Обыкновенная наивная дурочка, которая проигрывает при любых раскладах. Очередную девочку пометило время и втянуло модное общественно-политическое течение. "Ты всё пела? Это дело: / Так пойди же попляши!".

      Удивительный фильм из 1989 года! Привет и послание потомкам. Политический манифест перестройки и плаксивая мелодрама. И бедная Лида. Прямо Дарья и Мария Шатовы в одном лице, или вообще - идейно использованная Марфуша.
Лида в толпе на Калининском проспекте.
Ну и самое-самое последнее-распоследнее: Лида шьёт! Значит, своя.
Машинку трудно рассмотреть: "Тула", "Волга" или "Харьков"?
 __________________________________________________________

"ЕДИНОЖДЫ СОЛГАВ" (Ленфильм, 1987, реж. В. Бортко).

     Ещё один перестроечный фильм. Типично перестроечный со всеми полагающимися идеями и атрибутами. Социализм, и особенно развитой социализм, - это ужасно; а те, кто боролся с ним, - прелесть как хороши. Диссиденты - это святые; как минимум - в ранге великомучеников.

     Вот так примитивно? Да, господа. Даже завидки берут - как они тогда легко жили! Важно быть АНТИсоветским, а там - хоть монархистом, хоть националистом, хоть сионистом, хоть маоистом, хоть сектантом, черпающим смысл из созерцания собственного пупка.

      Главный герой - художник Саша Крюков - в 70-е был нонконформистом, принимал участие в несанкционированных выставках и был хорошим и честным человеком и художником. Потом вступил в СХ, стал сотрудничать с Худфондом и Министерством культуры, получать хорошие заказы и гонорары - стал плохим, ясен пень. Наступила перестройка - задумался над смыслом жизни и творчества... И процесс его духовного перерождения и очищения мы и приглашены наблюдать на протяжении полутора часов.
Художник Александр Крюков (Юрий Беляев).
     Фильм конъюнктурный, то есть повторимся, сугубо перестроечный. И это фильм о том, как плохо быть конъюнктурщиком. Это как? Да просто.

     Когда мы наконец поймём, что любое искусство конъюнктурно, что есть неделимая связка "заказчик - художник"? Созерцатель искусства на мзду малую появляется как побочный продукт, потому как заказчик или более поздний собственник обычно выставляет искусную вещь на обозрение и заставляет её "работать". "Искусство - людям" - это как раз и придумали на демократической музейной стадии: мол, приди, товарищ, посмотри за 2 рубля-евро-доллара, и можешь считать искусство своим. К слову сказать, самое честное искусство - это домашнее рукоделие, потому что все три лица сливаются в одно, и никто никому не платит и не навязывает свои взгляды и вкусы.

      Ну да ладно. К делу. В первые минуты фильма нас приглашают к просмотру документальных чёрно-белых съёмок о самодеятельной выставке картин и мобилей в ДК "Невский" г. Ленинграда. Перед нами проходит череда бородатых и лохматых персонажей, одетых в свитера крупной вязки, водолазки и пестрые рубахи. И Саша с грустью и с идейно окрашенным придыханием сообщает: этот в Париже и бросил художество, этот в Нью-Йорке и выставляется, эти в СССР и пытаются работал, этот на радио "Голос Америки", тот сгорел в мастерской, этот бросился под поезд...

      Сашин монолог должен, по всей видимости, разбудить у зрителя совесть и заставить его страдать по поводу судеб Художников с большой буквы, которых душили... И тогда, в 1987 году, от такой прямолинейной проповеди наступала неловкость, а уж сейчас и подавно. Особенно неприятные чувства вызывает выделение художников в особую касту, жизнь и смерть которых имеет сверхцену и сверхсмысл. А если пожарный погиб на рабочем посту - это не так важно и знаково, как случайная смерть художника в мастерской, где хранятся и куда регулярно приносятся легковоспламеняющиеся жидкости разных химических формул, в том числе и С2Н6О? А уж того персонажа, который работал на "Голосе Америки", сегодня вряд ли кто отнесёт к честным и непродажным творцам-борцам. Очередной Левин уехал продавать лицо, этнический миф и навыки "борьбы с режимом".

       Короче, весь этот пафос перестройки, втиснутый в содержание фильма, можно пропустить по причине его прямолинейности и неактуальной нынче конъюнктуре. Некоторые сцены фильма настолько убоги, стереотипны и публицистичны, что только диву даёшься. Например, электрошок в психушке, а потом сразу примонтирован разгон Бульдозерной выставки у м. "Профсоюзная". Ну конечно, "карательная советская психиатрия", без этой речёвки нельзя... (Удивительно всё-таки, как пара-тройка шизофреников подарила целую тему диссидентскому движению! А если бы несколько "борцов с режимом" поломали ноги и их лечили аппаратом Илизарова, то что же - возникла бы тема "прокрустово ложе карательной советской ортопедии" что ли"?)...

     Особо мило наблюдать за тем, как режиссёр подснял псевдодокументальные кадры якобы Бульдозерной выставки: Саша позирует какому-то западному "дяде Сэму", а потом бросается под трактор, увидев, что плёнку отобрали и засветили. Оооо! Печаль-трагедия: на западе не увидят табличку "Крюков", и не обретёт Саша нового заказчика, которому до зарезу нужно свободное-свободное Сашино творчество, и он заплатит мульён.

      Но в защиту режиссёра и глубины его ума нужно сказать, что прыгает Саша в кадре, как Пусси Риот какие-нибудь или восточный мальчишка-побирушка перед белым туристом.
Фотограф "оттуда" - главный зритель и главный герой 
Бульдозерной выставки в Беляево.
      Ещё можно пропустить мимо ушей череду "философских" рассуждений героев о смысле жизни и бытия. Ясно же, что все герои "выживают" и едва находят силы существовать в удушающей атмосфере социализма. Кто-нибудь и в самом деле считает сценариста Аркадия Инина мыслителем, способным просветить относительно философских школ, направлений и мыслительных конструкций, обессмысливающих жизнь и саму постановку вопроса о смысле жизни? Ну да, если кто-то заинтересовался позитивизмом или экзистенциализмом, то бежит в библиотеку: "Дайте мне скорее Инина с Бортником почитать!"...

     Но фильм-то интересный, атмосферный и красивый. Он интимный как разговор на кухне, если смотреть его сегодня в одиночестве и на индивидуальном носителе. Это жанр киноисповеди, знакомый советскому зрителю, который знал, что играет в рулетку, покупая билет в кинотеатр, и что он запросто может наткнуться на "исповеди", "разоблачения" и "высказывания художника". "Лучше бы мы нашему Мишке расчёску купили". А сегодня его смотреть - не насмотришься. Памятник. Никакого экшена, одна разговоры и образы, спрессованные из смыслов.

     Что там мило, хорошо и прекрасно?

     1) Ирония и лиризм. "Единожды солгав" - это подправленный афоризм Козьмы Пруткова "Единожды солгавши, кто тебе поверит?", то есть идиотическое глубокомыслие.  И следы тонкой иронии и порождаемой ею мелодраматической прозрачной грусти кое-где остались (Музыка Дашкевича тому содействует). Но чаще встречается эдакая разоблачительная сатира в духе Салтыкова-Щедрина. См.: 1) сцена заседания, в президиуме которого сидит и делает важное лицо сам В. Бортко, и 2) инспекция выставки чиновной дамой (Н. Русланова). К слову сказать, её строгий бронированный верх и открытые сексуальные лаковые туфли с тонкими ремешками на щиколотках сказали о "системе" и лжи больше, чем долгие диалоги со смыслом.

     И, если бы авторы напирали на иронию и мелодраматизм, было бы лучше. Но они сознательно свернули к пафосу, сурьёзу и даже эдакому "жесткачу" (силовые разгоны, электрошок с блевотой, нарочито асексуальная физиологическая "обнажёнка" и т. д.). Поэтому "Осенний марафон" мы будем пересматривать чаще. А здесь мысль направляется прямо зрителю в лоб. Публицистично, и лишь иногда - художественно.
     2) Загадка. В фильме наличествует детективная линия: кто начал череду вранья, кто есть кто, кто кому кем приходится, кто провёл всех и выиграл? И это интересно. Монтаж непоследовательный и детективный. Хорошо-то как! Думается, не зря мелькнула в фильме "Мышеловка" Агаты Кристи, где, как известно, сногсшибательная развязка и всё не так как кажется.

     Но линия вранья, масок и двуличия ничем не заканчивается. Саша Крюков врёт, и все вокруг тоже врут, как и положено при нехорошем застойном социализме. Бывает у произведений открытый финал, но чтобы все сюжетные линии остались открытыми - это уж слишком!

     И бедные зрители так и будут гадать, оставшись в недоумении: так Саша талантливый художник или добротный ремесленник (могу и про космос, и про ГУЛАГ, если понадобится); он использует дядю Ваню или наоборот; это жена Ирина обеспечивает семье благополучие или она несчастная жертва; так провинциальный режиссёр - это Сашин отец; а бородатый Лапшин - честный художник или паразитирующий на образе юродивого? Когда зритель покидает кинозал с вопросом в глазах, авторы любят говорить: "Мы хотели заставить зрителя задуматься...". Заставили-таки! Приходится пересматривать фильм в надежде понять то, что необъяснимо в принципе.

     3) "Картинка", запечатлевшая 1987 год.
- Ленинград. Советский русский Ленинград. Даже запах прорвётся сквозь плёнку!
- Имперские интерьеры. В 1987 году никто не знал, что СССР рухнет, и авторы утрировали и преувеличивали мощь и масштаб государства и режима, нарочно выбирая для съёмок грандиозные и пафосные интерьеры. Классические арки, лепнина, колонны, наборный паркет, стук каблуков по мрамору... А ещё циклопические Дворцы культуры и фантастически-утопически-футуристические интерьеры Центра подготовки полётов.
- Автомобильный парк. Ах, эта модная трёхдверная восьмёрка, прозванная за необычный дизайн "зубило"!
- Домашние интерьеры. Александр Крюков получает высокие гонорары, живёт в элитной квартире огромного метража и с высоченными потолками. Интересно порассматривать, что считалось богатым, модным, приличным. Выставка импортных бутылок на шкафе со шпоном из натурального дерева - типичный стилистический микст из того времени. Телевизор "Панасоник", видеомагнитофон. А ещё хозяева не убирают коробку из-под бумбокса: так и встречают гостей с этой коробкой на видном и почётном месте. Так и было, даже импортные пакеты стирали...
- Стиль, мода, статусные метки в одежде. Кто не помнит женские пальто с цельнокроеными рукавами "летучая мышь", опущенными до такой степени, что образовывались многочисленные декоративные складки? Ах, какое шикарное асимметричное пальто на Тане! А модные брюки на Эмме - сверху широкие (в две складочки), книзу суженные! И чтобы непременно руки в карманах и бёдра вперёд. А вот и импортные трикотажные кофты с бусинками или атласной аппликацией. Такие кофты-фуфайки женщины дополняли бижутерией, и получался вечерний вариант (что Эмма и демонстрирует).
     4) Замечательные женские образы. Да это самое лучшее из того, что есть в картине! И образы - символы, и актрисы - символы времени. Ирина Скобцева, Елена Соловей, Наталья Сайко, Ирина Розанова...

     Ну вот, доползли до смысла. Женщины. Женщины - вот главное в кинокартине! И вся история - это антиженский бунт (читай: против матери и родины), откровенная демонстрация мужских комплексов, которые прорываются в сорок лет рефлексией, протестом, взбрыками, истериками и какими-то нерациональными детскими поступками. Создаётся впечатление, что в Сашину жизнь и судьбу авторы картины включили реальные мужские истории и переживаемые кем-то настоящие боли.

     Началось всё с мамочки, конечно. Как там? А, ну да, Эдипов комплекс!

      Ах, как великолепна Ирина Скобцева в этой роли второго плана. Она играет двух женщин:
1) реальную Анну Ивановну - слабую, жертвенную, любящую, порой унижающуюся в мольбах о любви и ту, которая "всё отдала", и
2) маму глазами сына: огромную, всё собой заполнившую, эгоистичную, истеричную, властную и лживую.
Лживую. С её фразы "Я и Сашу так воспитывала: не врать, никогда, ни в чём, ни на йоту!" начинается череда безжалостных разоблачений и саморазоблачений.
Анна Ивановна (Ирина Скобцева).
     Ну что, погадаем на "Эдиповом комплексе"? Мальчик Саша так безгранично любил маму, так боготворил её, что не смог простить лжи, о которой однажды догадался. Сыновья любовь эгоистична сверх меры. Моя мама обязана быть святой и жить для меня. И вторая мамина обязанность - обеспечить мальчика полноценным отцом.

      Первопричина этой лжи невнятно показана в фильме, и придётся гадать, кто является биологическим отцом Саши - военный из детской памяти, на которого Саша похож как две капли воды, или режиссёр, за которого мама вышла замуж и которого Саша называет "папой".

     (Влеплю собственную версию, сил нет терпеть! Сашин биологический отец - красивый и монументальный военный, который в доме появлялся редко и которого маленький Саша запомнил как соперника, отрывающего от него внимание матери. Позднее мать вышла замуж за невзрачного провинциального режиссёра, отчаявшись ждать своего возлюбленного полковника. Вышла замуж она без любви, чтобы у мальчика был отец; и взрослые договорились врать мальчику о том, что мамин муж и есть его настоящий отец. Брак продолжился лет десять и распался. Скандала из-за развода, думаю, в этой интеллигентной семье не было, но Саше так и не открыли тайны его рождения. И получается, что мама предала: 1) выйдя замуж, 2) предложив Саше подставного отца. И в итоге в Саше развилась классическая мальчишеская неполноценность, с которой он дожил до сорока лет).
Полковник (Александр Сластин).
     И понеслось - Саша стал искать в своих женщинах идеальный заменитель мамы. И чтобы красивая как мама, и умная, и интеллигентная, и добрая, и чтобы принадлежала ему безраздельно. Только ему.

      Жена Ирина (Елена Соловей), судя по всему, не выдержала этой пытки - стать идеальной женой и матерью, представив новую, улучшенную версию Анны Ивановны. Как мало слов у героини Елены Соловей, и как там много - в походке, взглядах, выражении лица! Как актриса в несколько минут втиснула всю жизнь своей героини? А ведь Ира - умная, талантливая, дерзкая. И её выбор (ах, как много зрительских эмоций высасывает этот выбор!) - это выход в узких рамках возможностей. А какая там война с настоящей соперницей - Анной Ивановной! Можно только представить, какие бои развернутся между этими женщинами за Юру - сына и внука!
Ирина (Елена Соловей) и Юра (Юрий Звягинцев).
     Таня - это вторая попытка сделать женщину под себя. Но этой девочке хватило одного сеанса унижения, на попытке второго - она обыграла Сашу и ускользнула. Есть и внешняя канва у Таниного образа - это провинциалка, приехавшая завоёвывать Ленинград. И Ирина Розанова создала типичный образ девушки 80-х - быстро взрослеющей и быстро переходящей из отряда травоядных в отряд хищников. Пока мелких.

     Ах, эти хитрые Тани, алчные Тани! Да и пусть бы они захватывали город! Никто же не знал в 1987-м, каким человеческим материалом заполнится Ленинград-Петербург к концу второго десятилетия 2000-х.
     Эмма Андреевна, эмансипе. Ну, такого уж Саша точно не ожидал! Высмотрел серьёзную интеллигентную женщину, скованную воспитанием и статусом, как и его мать. А она даже не поинтересовалась Сашиными запросами, так как у неё были свои собственные планы и резоны. И Саша отомстил, отомстил как обиженный мальчик - стал дразниться. Взрослый сорокалетний мужчина скатился до "сама дура!". Бедный Саша...

    Нельзя не вспомнить, что смелость Натальи Сайко, представшей в кадре топлесс, ошеломила советскую публику. Надо оговориться, что это было не эротическое обнажение, а обнажение социальное и разоблачительное. 
Эмма Андреевна, эмансипе (Наталья Сайко).
     Ну вот и становится понятным финал истории. Саша прокручивает варианты своей будущей жизни и понимает, что нет рядом женщин, готовых взять его под крыло в трудное время кризиса среднего возраста и перестройки. И вдруг в машину подсаживается прекрасная и интеллигентная незнакомка типажа Анны Ивановны в молодости, и мы понимаем, что Саша нашёл новую маму.

     Машина уезжает вдаль, а улицы заполняются девочками, девушками, женщинами, бабушками... Женщины, женщины, женщины... Ах, вот кому принадлежат все мужчины, города, история, жизнь, судьбы художников и перестройки! Ой.
      Мужские образы этой картины тоже великолепны. 

     Дядя Ваня, Иван Семёнович, чиновник Худфонда, исполненный Сергеем Яковлевым, - это уникальный киногерой. Можно только прикоснуться к тайне, прийти в оцепенении, но понять этот сложный образ - не удастся. Там катастрофическая многослойность и глубина. 
     Евгений Весник сыграл судьбу уходящего поколения - поколения, не прощающего жалости к себе. Идеология перестройки заставляла скатываться к жалости (наши отцы - жертвы сталинизма, и у них "пропала жизнь"), предательству и покаянию, а они так и уходили несдавшимися, героями и мужчинами. Вроде бы папа в исполнении Е. Весника стар и жалок, а всё мучается мужским вопросом, всё ли он сделал для близких и страны. 
     Юрий Кузнецов, Андрей Толубеев, Алексей Булдаков, Николай Гринько - художник, математик, рабочий, академик...

      И трактовать можно как угодно - и как социальные типажи, с которыми встречается путешествующий по жизни и стране Саша-Колобок (Зайчик, Волк, Мишка Косолапый); и как непременное столкновение "мальчиков" в бесконечных спорах о смысле жизни, правде, лжи... Да ещё и в перестройку!
     Ну вот и всё. Хорошее советское кино. Для подумать. Привычное, из струи и колеи традиций советского кинематографа. Не первого ряда, спекулирующего на ранее возникших образах и темах, но приобретшее ценность просто от того, что отразило наше историю.

     Ну в самом деле, не лучше ли разгадывать логические загадки, разрешая вопрос о том, кто из героев честный и порядочный, чем смотреть голливудский фильм с аналогичными ловушками, пытаясь вычислить, кто там псих или посланец из преисподней? Про "честный" нам ближе...
_______________________________________________

"ПЛАЩ КАЗАНОВЫ" (Казанова продакшн, АРК-фильм при "Мосфильме", при участии фирмы "Триффо" и Студии "Дебют", 1993).

     По набору студий и фирм, принимавших участие в создании фильма, можно сделать преждевременный, но верный вывод, что перед нами такое. Оно самое!

     Есть выражения "погорелый театр", "актриса погорелого театра", "вы откуда? - с погорелого театра!", и они характеризуют этот фильм полно и точно. Цирк уехал, клоуны остались.

     Да-да, 1993-й! Всё развалилось, но бывшие советские граждане быстро приспособились к новой обстановке и проявляли бешеную активность. Единицы присваивали крупные производства, а тысячи людей всех классов, прослоек и страт ринулись во всех известных географии направлениях за товарами лёгкой, средней и даже тяжёлой промышленности. Сумки в клеточку из плетёного целлофана, в которые помещалась мелкооптовая партия чего угодно, - яркий символ того времени.

     А что же кинематографисты? Да то же самое! И этот фильм - аналог приснопамятной клетчатой сумки. К киноискусству и художеству этот фильм имеет весьма левое отношение. А вот к истории выживания и демонстрации бывшими советскими людьми недюжинной изворотливости - да. Ах, сколько фильмов с аналогичным сюжетом, предусматривающим "цыганочку с выходом", то есть выездом за рубеж, появилось в начале 90-х!

     Главный вопрос: а кто деньги-то дал на съёмки в 1993 году? Итальянцы часом не вкладывались? Так и есть! Полсотни членов съёмочной группы выехали в Венецию, и побочным продуктом их пребывания в Италии стал этот фильм. По признанию режиссёра и продюсера, фильм снимался три недели. А мы и не думали, что больше. Что меньше - подозревали, а что больше - ну никак.

      Если вкладывать труд, мысль и достаточные средства, то такой продукт, конечно, не получится. Кажется, что и звук писался сразу на микрофон, и актёры снимались в "своём"!

     А "картинка" серая-серая, как у мышки под хвостом: серая Россия (ну ладно, это ещё можно списать на художественный замысел: "Россия - тюрьма народов", "Свободу Юрию Деточкину!" и т. п.), серая Италия (а там зима была), почти все сцены в темноте (наверное, в отеле и на улицах Венеции дешевле было снимать ночью или рано утром)... И, главное, смысла в этой темени нет никакого. Просто так вышло.
Тот самый мост, о котором речь пойдёт ниже, и тьма кромешная.
    Сценарист и режиссёр фильма - А. М. Галин (Пурер, Николаев). Его многочисленные пьесы были востребованы разными театрами; и в этом произведении чувствуется "рука мастера". К сожалению, так и не удаётся избавиться от мысли, что реплики, монологи и диалоги лучше звучали бы со сцены: эдак с наигрышем, с ударениями и паузами в тех местах, где надо смеяться.

      Внутрь сценария этого фильма был помещён классический мелодраматический или комедийный сюжет - Золушка, путаница с одеждой, сказочный дворец, влюблённость по ошибке, комичное разоблачение. Конкретика же такова - связь дамы из России и иностранца. Опытный же драматург! Набитая рука. "Утром в газете - вечером в куплете!".

     Она - опытная рука - чувствуется и в другом: сценарист и режиссёр знал, что и как нужно продавать на внутреннем рынке и вовне. Водка, матрёшка, ГУЛАГ, бывшие дворяне или люди чистых профессий в условиях тоталитаризма... "Вы хочете песен? - Их есть у меня!". 
А. Галин в эпизодической роли гостя отеля.
     Ну поехали. Героиня фильма - Хлоя. У неё есть друг детства Дафнис. Они - советские люди, но не простого происхождения (имена Дафнис и Хлоя как бы намекают). Хорошо, что родители не назвали деток Херей и Каллироя. А ведь могли бы, если верить товарищу сценаристу! (Чего их всех попёрло на Дафниса и Хлою? У Нагибина тоже "Дафнис и Хлоя эпохи культа личности...").

     Дальше - больше. Дафнис и Хлоя родились прямо в ГУЛАГе. Их матерей там истязали. Но, помимо этого, Дафниса и Хлою, судя по всему, родили прямо на кафель: Дафнис живёт в психушке, а Хлоя на воле, но с теми же симптомами. 

      Всё? Это только начало. Дафнис - художник. Шо, опять?!!!!!!! Ну а как иначе? Художник со свободным духом и советская "карательная психиатрия" - как без этого фильм-то снять? Вы, душенька или батенька, в стороне от столбовой дороги перестроечного и постсоветского искусства стоите. Придвиньтесь. А Хлоя, к слову, - переводчица и искусствовед-любитель. Культурная женщина.
Дафнис (Андрей Смирнов).
Хлоя (Инна Чурикова).
     А дальше - ещё больше и ещё оригинальнее. Конечно, перестройка открыла перед несчастными Дафнисом и Хлоей мир свободы и памятников архитектуры. 

     Фильм - это история поездки переводчицы Хлои в Италию. Она туда отправилась работать - обслуживать некую женскую делегацию. В каком году состоялась поездка? Группу сопровождает эдакая партайгеноссин в стиле "белый верх - чёрный низ" - раз;  в коллектив попала "мисс Саратов" - два; это не турпоезка, так как мелькают слова "делегация" и "суточные" - три. Значит, действие фильма происходит в промежутке 1990-й - и до августа 1991-го. А какая организация, интересно, собрала всероссийскую "делегацию" из водолаза, парикмахерши, "мисс Саратов" и московской переводчицы и бронировала для неё номера в четырёхзвёздочных или пятизвёздочных отелях Рима и Венеции, пусть и не в сезон? Партия, дружившая с компартией Италии, профсоюзы, Общества дружбы? Ну-ну.

      Вывод: надо бросить попытки реалистично объяснить сюжет и вычислить время действия. Просто не надо это трогать - и тем успокоиться. Условная Хлоя условно вырвалась из условно существующего ГУЛАГа в свободный мир. А там везде "богайство" и пятизвёздочные отели. Всё. Правда, в Венеции стояла зима, да и погода подвела: город во время съёмок затопило, появились вполне себе "советские" дощатые мостики через лужи, город утонул в сырости и тумане (хорошо ещё, что плёнка не передавала специфические венецианские запахи), и полноценной сказки не получилось. Ну да ладно. Мы в пианистов не стреляем, мы милосердные.
    И про Хлою вопросов не надо задавать. Сколько ей лет? Был ли у неё сексуальный и вообще жизненный опыт? Возможна ли в её зрелом возрасте такая романтическая девичья влюблённость? Почему она экстатично целует мост и падает на колени перед собором? Всё ли в порядке у неё с головой? Если она "вся такая воздушная" и не от мира сего интеллигентка, задохнувшаяся воздухом свободы и красотами Италии, то почему она демонстрирует прекрасно отточенные навыки уличного хамства, да и вообще человеческой непорядочности?

      Нет, это чудо, а не дама! Наглядное пособие по темам "низкопоклонство перед Западом"  и "животная русофобия". Она находит великолепными и возвышенными даже гостиничную прислугу и тапёра в фойе, но к соотечественницам относится с нескрываемым снобизмом и каким-то нутряным и физиологическим презрением. 
     Про элиту и интеллигенцию опять же не надо спрашивать, хотя фильм откровенно "работает" на противопоставление элитарной Хлои и быдловатых товарок из тургруппы. (Сейчас это противопоставление доросло до весёлого антагонизма: так называемая "либеральная интеллигенция" - и "не тот народ").

     Так смотреть или не смотреть? Многие зрители не выдерживают идейного посыла фильма: это же унизительная иллюстрация к классическому "пустите Дуньку в Европу!". Клава-водолаз, Валя-парикмахер, Маша-мисс, Нина-администратор - все попадают в комичные ситуации на основе стереотипного "наши за границей". Ну, что-то типа "грязь из-под ногтей вычисти", "с суконным рылом в калашный ряд", "вы стоите на самой низкой ступени развития", "десять пар нечистых" и т. п.
Нина Михайловна, руководитель делегации (Тамара Котикова).
Маша (Татьяна Гальченко) и Валя (Елена Майорова).
Клава (Екатерина Граббе).
     А эти грубые и заезженные кино-приёмы разоблачительства эпохи перестройки: серая советская толпа, в которой каждый лишён индивидуальности; истощённые дети, бегущие за поездом и обязательно спотыкающиеся; пациенты больниц, бессмысленно смотрящие в грязные окна; вязаная шапка-мешок на молодой женщине и т. д.! Всем известно: свинья везде грязь найдёт; но откуда в постсоветском кинематографе взялись целые свиные стада?

    (К слову сказать, эти зимние шапочки, остроумно связанные "косынкой", были в моде в начале 70-х. В конце 80-х их уже не носили. А надели эту шапку на Клаву для пущего эффекта. А могли бы и клетчатую шаль надеть, или плюшевый жакет из козлика, или валенки. Что помешало?).


Хлоя в серой толпе. 
Ну необыкновенная глубина кинематографической мысли - "Броненосец "Потёмкин"", блин...
     Ну что же... Если не хочется унижать себя как человека и как зрителя и в очередной раз получать "ейной мордой себе в харю" - то смотреть этот фильм не стоит. Тяжеловато. Да и время для таких добровольных экспериментов с собственным достоинством прошло.

     Честно говоря, и А. Галин - не тот драматург, общение с которым обогащает. Его пьесы - слегка актуальные, слегка скандальные, слегка сексуальные, с небольшим количеством действующих лиц, с обязательными анекдотцами - очень хороши для разнообразить репертуар, собрать антрепризу и устроить чёс. Что он умеет - так это создать склизкую с моральной точки зрения ситуацию и втянуть зрителя в скандал, создаваемый на сцене. Ну да, ток-шоу так работают... (Сюжет одной пиесы А. Галина: две дамы вызвали жиголо-проститута, а по ошибке приехал собачий парикмахер, и битый час они так и разговаривают, не понимая друг друга, - тётки о сексе, а мужик о собаках. Бездна вкуса и море смеха. Типа "Василий Иванович! Таз не пролезает! - Ты бы, Анка, ещё ванну взяла!". Ахаха!)

     Так этот фильм - анекдот? Может, всё-таки стоит посмотреть? Согласитесь, заставить смеяться над рассказанным анекдотом или позволить смеяться над собой - это разные вещи. И порой этот фильм напоминает анекдот, что хорошо, хотя чаще содержащаяся в нём "критика" скатывается к непозволительному в любой этической системе унижению целого народа, что отвратительно.

      Если решено смотреть фильм, то можно убеждать себя с помощью следующих резонов.
   
      - Обнищавшая империя - это всё равно империя, приглушённая гордость - это всё равно гордость, Россия - это всё равно Россия. И этот фильм можно расценивать как памятную доску паясничеству периода смутных времён - издевательски нарочитому самоуничижению, за которым стоит никуда не девшееся чувство собственного достоинства и неубиваемая уверенность в собственном превосходстве.

      Зацепиться можно хотя бы за образ Клавы. Актриса Екатерина Граббе так полюбила свою Клаву, что зритель непроизвольно ответит взаимностью. Весь фильм превращается в ожидание, когда же в кадре снова появится Клава? Задумывалась Клава-водолаз, судя по всему, эдакой русской бабищей, напрочь лишённой способности к абстрактному мышлению. Баба для физических работ, славянское мясо, карикатура на "коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт". А зритель увидит иное, если заставит себя продраться сквозь негатив. Возможно, он вспомнит Фросю Бурлакову (Екатерина Савинова) из незабываемого фильма "Приходите завтра", и появятся хоть какие-то светлые ноты во время просмотра...
     А Венеция больше подходит Клаве, а не Хлое. Хлоя, помнится, целовала мост. Наверное, это был мост Риальто. В любом путеводителе можно прочитать по постройку моста, потом перестройку моста, поражающее воображение количество свай, оригинальность архитектурного решения и проч. А на мосту, между тем, расположены ювелирные лавки для туристов, да так много и так плотно, что приходится толкаться и протискиваться, как на обыкновенном развале в любом городе мира. Получается, что венецианцы ждут нормальных Клав из разных стран, а не Хлою, приехавшую целоваться с мостом.

     Ну увидела Клава в венецианских лавках огромные хрустальные люстры размером с паникадило и удивилась, ну устала бродить по городу в поисках дешёвой обуви, ну заплакала, потерявшись... Но ведь не посеяла внутри себя комплексы и ненависть размером с эти самые люстры!
     Режиссёр (он же и сценарист) вовсю оттоптался на образе Клавы, просто "7-40" сплясал на ней. Жирная лохматая тётка с примитивными запросами, провинциалка с глухого русского полустанка "47-й километр". Русского? Русская? А вот мы и встанем на её сторону.

    - Фильм интересен не сам по себе, а как неожиданная смесь трёх культур: еврейской, русской и итальянской. "Встретились как-то русский, итальянец и еврей...". Культурно-этнический пинг-понг из претензий, стереотипов, взаимных обвинений, мифов и анекдотов - наблюдать интересно, и даже захватывает. И всякий раз зритель ловится, потому что его так и подмывает вступить в спор и соревнование, используя собственные доводы.

      Ради справедливости стоит сказать, что авторы фильма провоцировали неоднозначность и  кое-где и кое-как помогали зрителям, принижая "сказочный мир заграницы" и приподнимая героинь. Наверное, благодаря желанию Л. Барбарески в кадре появились венецианские бедняки и работяги, а не только длинноногие девушки из эскорта, столь гармонирующие с убранством дорогого отеля... Да и главный герой-любовник Лоренцо, изображённый тем же Л. Барбарески, оказался совсем не принцем. Актёр-продюсер пытался впихнуть в образ Лоренцо все свои таланты: и комедию играл, и мелодраму, и психологическую драму, и криминальный боевичок. Забавно вышло.
Лоренцо (Лука Барбарески).
     - Обман и самообман, "мы выбираем - нас выбирают" - это давно известная и любимая зрителями и читателями схема для построения сюжета. И её можно выковыривать из материалов фильма, вспоминая удавшиеся аналоги - фильмы, пьесы, пьески, романы, рассказы...

     И, если бы фильм был покачественнее и поумнее, да без ГУЛАГов и прочей идеологической хренотени, то можно было бы выйти на темы карнавала, маскарада, жестокой или смешной игры, тайны и разоблачения, морока любви, побега в придуманный мир и... тщетности людских попыток исполнять чужие роли. На общечеловеческие - вневременные и глубокие - темы можно было бы выйти! И представить эти темы можно было бы в любом жанре - от трагедии до глупейшей комедии положений. Золушка, Ромео и Джульетта, Двенадцатая ночь, Сирано... Да хоть Летучая мышь, Элиза Дулитл, лорд Баберлей или Иван Александрович Хлестаков!

     Финал, когда Хлоя дарит Дафнису привезённую из Италии дешёвую венецианскую маску Арлекина, смотреть неловко. А ведь яркая маска - это "хорошо!!!", это образ для всевозможных смысловых кульбитов! Нет, свели всё к либерально-интеллигентскому манифесту: она в шляпке с вуалеткой, он в яркой, но немой маске - и оба на фоне блёклого пейзажа, советских "людей в чёрном" и железной дороги. Что бы ещё приклеить для пафоса? А лица душевнобольных людей! Зэкански будет! Контраст будет фестивально-сногсшибательный: из Венеции - в психушку! "Вся Россия - палата № 6"!

     Где вкус и совесть художника? Пардон, это мы забылись: совесть предусмотрена лишь в некоторых религиозных концепциях.
      Ну вот, схема была классическая и беспроигрышная, темы многообещающие, а вышло, к сожалению, нудное, неприятное, скользкое и конъюнктурное кино неопределённого жанра из 1993 года. Этот фильм - из серой зоны. Побочный. Но тогда всё было по боку, всё пошло прахом... Не до жиру - быть бы живу. И этот фильм - грустное натужное кривляние труппы погорелого театра.

     - Идеологическое противостояние "либеральная интеллигенция - народ" и "Россия - не Россия" продолжается. И если нужна какая-нибудь лишняя тому иллюстрация - то и в этой связи можно обратиться к фильму из переломного 1993 года.

      Фильм этот - типично "либеральный" и типично "интеллигентский", то есть формально русскоязычный, а содержательно, ментально, ценностно - еврейский. Советский проект не привёл к созданию интер-национального или над-национального общества. Ну не привёл. Разбираться в той смеси народов, культур, языков, что получилась в результате 70-ти советских и 26-ти постсоветских лет, - интересно до невозможности.

      Есть доминирующая, эдакая "проклемлёвская" толерантная версия бытия постсоветской России - "если человек знает русский язык и культуру, если называет себя русским - то, значит, он русский". О? Неужели?
   
    И каждый зритель, возбуждённый по этому поводу и доведённый до нервной чесотки, может начать или продолжить собственный путь изучения, так сказать, национальной идентификации и самоидентификации.

     Например, если запоем посмотреть несколько пьес или фильмов по сценариям советских и постсоветских еврейских русскоязычных авторов - Галина, Арбузова, Розова, Володина, Зорина, Токаревой, Петрушевской, Рубиной, Червинского и мн. др. - то можно поймать себя на мысли, что трудно или вообще невозможно понять ни поведение героев, ни их мышление, ни их мотивации, ни определяющие их спрятанные глубоко в сознании базовые (в общем-то, религиозные) ценности. А стоит заменить имена героев, то всё становится ясным и прозрачным, как моча младенца.
 
      И драматург А. М. Галин, сценарист и режиссёр этого фильма, думает так же! Судя по одному из интервью (а вот и ссылка), он планирует и в дальнейшем предлагать свои произведения еврейской русскоговорящей публике. Цитата:
" - Вы сказали, что фильм, к которому вы приступили, не об эмигрантах, хотя эта тема присутствует. Можно подробнее?
- Это сценарий об актёре, который в поисках работы приехал в Америку. Ему предложили сыграть роль человека, пострадавшего в автомобильной аварии... В финале герой бросился под настоящий автобус и потерял память. Сыграл по правде. Персонажи: адвокаты, врачи, психологи, актёры, писатели. Это будет фильм об ампутации памяти. В фильме не будет этнической составляющей, понимаемой примитивно. Главные герои моего сценария - евреи, но это история о людях, говорящих и чувствующих по-русски. Еврейство - прежде всего душа, а не длина носа, цвет кожи или фамилия". 

     Писатель всё назвал своими именами. Русские имена героев и их светлые волосики не говорят о том, что герои - русские. Еврейство - это прежде всего душа. Так и мы об том же: в произведениях еврейских драматургов и сценаристов - еврейские истории и еврейская душа, даже если героев зовут Людмилами, Светланами, Святославами, Пересветами, Дафнисами и Хлоями.

     И вот вопрос: нужны ли русским или россиянам литература, театр, кино с еврейской душой в таком количестве? Да и нужны ли вообще? У нас тут, на минуточку, около двух сотен народов проживает, и у всех - особая душа. Это же в страшном сне не привидится: ходят по просторам России воспитанные на еврейской литературе русские, татары, эрзя, даргинцы, якуты, чеченцы, коми, марийцы, ингуши, уильта, армяне, кряшены, буряты - и все с еврейской душой! Это что же будет - осуществившийся идеал марксова Интернационала или Апокалипсис?

      А фильм "Плащ Казановы" имел в Израиле успех, израильтяне всё считали с экрана правильно, потому как в основе его сюжета и образов - та самая еврейская душа. И, главное, маме режиссёра очень понравилось.

     А и в самом деле, зачем русские зрители подумали, что фильм про них, и стали обижаться? Может, русские персонажи - это фон для истории другого народа? Не о том ли этот фильм, доносящий настроение и звук плача, скулежа и стенания, что Дафнис и Хлоя - везде чужие: в России их не понимают и отторгают, в Италии не понимают и даже унижают, хотя они исполнили все ассимиляционные ритуалы, усвоив чужие языки, культуру и даже религию. Остаётся надеть маски или какие-нибудь другие опознавательные знаки типа красного палантина Хлои - и стойко держаться друг друга. Жалобная и жалостливая история...

     - В фильме снималась Инна Чурикова. Похожих героинь (Неле, Инна из пьесы того же Галина, Ира из пьесы Петрушевской, мама Мирошникова и др.) -  беззащитных, не от мира сего, сюсюкающих - она уже играла. Но каких высот достигла и какой яркой индивидуальности добилась актриса, изображая виктимных героинь - уму непостижимо! Беззащитная, нежная, обращённая в себя, замкнутая, эгоцентричная, неожиданная, придурковатая, жалкая, особенная, обособленная, "прибить бы её лопатой, чтоб не мучалась"... О! Пытаться описать словами образы, предложенные И. Чуриковой, - это занимательная, но бесплодная игра. (Актёрский диапазон И. Чуриковой гораздо шире, просто авторы этого фильма паразитировали на уже обкатанных образах и привычных актрисе приёмах). Ну а итальянский язык Хлои - это условность. Зрители всегда готовы поиграть в игру "как будто". Ладно, Хлоя как будто знает итальянский язык. Поверили. Актриса и так адову работу проделала за три-то недели - выучила слова и их последовательность.

     - В титрах указан композитор Кабалла. Кое-где указывают - Рикардо Кабалла. И музыка к кинофильму - замечательная, особенно лирическая тема. А какой русский не любит быстрой езды и итальянских композиторов?

     Александр III, наверное, тоже любил, но Итальянский театр он всё-таки закрыл, благодаря чему стала развиваться русская опера и национальная музыкальная культура.

     Стоп! Вот почему так: если фильм хороший, то и сказать нечего кроме "замечательно! прелесть! великолепно! ах, как хорошо!", а если фильм плохой - то гневный монолог не остановишь?

     Всё! Заткнулась и ушла.
     Вот сейчас - точно ушла.
     Ушла-ушла.
     Я уже на кухне - кофе пью.
_______________________________________________

P. S. Не такая уж эта и ерунда - советские фильмы пересматривать. В обществе кипит мощнейшая духовная и интеллектуальная работа; и главный вопрос, который предстоит разрешить, - это "кто мы?". Да, до сих пор не разрешили. Да, нас тормозят. А те, кто "русскую весну" перетворили в "крымскую". Власть что ли? Она родимая, она переходная, она монструозная.
     Госидеологи нарочно консервируют ложный общественный дискурс, продлевая общественную жизнь так называемым "либералам" и "демократам". Общество их давно закопало и надпись написало, а идеологи всё маринуют и выставляют этих уродцев для общественного гнева. Ну да, подменяют настоящую идеологическую работу политтехнологиями. Ну да, пытаются "вытянуть" на максимальной поддержке грядущие выборы. Ну да, играются с гапоновщиной и симулякрами. 
      А главное противоречие - это давно не "патриоты vs демократы". Главное противоречие - между патриотами российскими и патриотами советскими. Как связать несвязуемое? Как соединить Российскую империю, СССР и РФ? И, главное, чем? 
     И мы, зрители с чаем и бубликами, тоже участвуем. Каждый производит муравьиную работу и высеивает-отсеивает исторический и культурный материал по принципу "вот это - хорошо, это из советского опыта я беру в Россию", "вот это - мерзость, на этом ставлю клеймо и выкидываю" и т. д.
     И сейчас наступил важный период - мы самих себя стали ставить в центр системы координат. Все критерии - у нас в руках! Мы - мерила и судьи! Эта актриса гадости про русских и ВОВ говорила? Да тьфу на неё! Она нам совсем неинтересна. А интересна и годна советская девушка Маша - нежная, искренняя и добрая, - которую она сыграла в далёком 1979-м году и которую мы полюбили. Вот Машу мы и заберём в память, а актрису выкинем. Очень жестоко! И так по-имперски, так русскоцентрично прямо! Дааааа... Мы такие. У нас свой мир, своя цивилизация, свои ценности, и пускать к себе мы будем по билетику. 
     А вы говорите - кино посмотрела! Я не кино посмотрела - я поучаствовала в процессе выработки инструментария национальной самоидентификации!

     Вот теперь - точно ухожу. 
     Пойду пошью...
     Может, и шитьём мы что-нибудь важное доказываем? А?
_____________________________________________