вторник, 28 июня 2016 г.

Старое кино для шитья. Полузабытые советские фильмы 80-х "про любовь". Часть 1.

     


     Самые яркие и интересные фильмы 80-х все знают и помнят. Засмотрели до дыр. Но в то время работала целая киноиндустрия, поддерживаемая всесоюзным прокатом и телевидением, и ежегодно на экраны страны выходили несколько сотен кинокартин и телефильмов.  Вал. Шедевры, первый сорт, второй сорт, третий сорт и неведомо что. И ещё фильмы национальных киностудий. Как же всё это упомнить?

    И шевелится в памяти: "А где тот фильм… про девушку-почтальона? а как найти вон тот, где героиня Егоровой погибла из-за любви, и прямо сердце подсасывало от жалости?.. а ещё был фильм про несчастную любовницу… конопатенькую такую, с валиком на голове".

    Но сейчас есть интернет, и полюбившиеся фильмы можно найти по самым дурацким запросам типа "советский фильм девушка влюбилась во врача Пороховщиков горком мартышка".

     Но зачем возвращаться к такому старью? Чего там такого особенного? Тем более что 80-е - это очередные переломные годы: начали за здравие, кончили за упокой. А вот это и интересно! Если посмотреть фильмы одного режиссёра 80-го года и какого-нибудь 87-89-го, то складывается впечатление, что их снимали разные люди. У всех башку сорвало! Что уж говорить о несчастных киношниках, чьи взгляды и морально-нравственные оценки на протяжении ста лет поражают наблюдателей своим непостоянством и склонностью к колебаниям!

     А и то правда: в начале 80-х фильмы были напичканы "моралью" и апелляциями к совести, чести, доброте, уважении и проч. Они, то есть фильмы и их авторы, культивировали покой, стабильность и социальный оптимизм. А в конце 80-х - всё наоборот: киношники напирали на "шеф, всё пропало!"; пестовали идею переворота (переворота всего что шевелится!); поднимали апокалиптический вой, обихаживали всякие духовные "поиски"; и стенали, стенали, стенали… А что творилось в середине 80-х - вообще анализу не поддаётся: там дикая мешанина из приёмов и идей традиционного советского кино и всяческих режиссёрских новаций.

     И ещё кино было знаменем, примером и достижением советского интернационализма. Вавилонская башня, а не кинематограф! Там порой такой этнический замес был, что страшно становится. Ну куда нам, нынешним, определить прибалтийских и грузинских актёров, еврейских режиссёров, украинские и молдавские киностудии? И весь этот "пир духа" - на русском языке. Ооуооыооой… А вот вопрос не в бровь, а в глаз: а было ли русское кино? Где лежит? Где его можно посмотреть? А сейчас-то хоть - есть? А куда попряталось?

    Ну ладно. Вернёмся к нашему, девичьему. А что же любовь и драмы-мелодрамы? Это самая жгучая и яркая лакмусовая бумажка! Берём экранную любовь и смотрим: какая, с кем, зачем, как протекает, чем заканчивается, комическая или трагическая, предрешённая или неопределённая и т. д.? И вот вам "срез общества"! В начале 80-х киногероини грустили из-за расхождения во взглядах со своим избранником, в середине 80-х соглашались на полулюбовь-полусекс, а в конце 80-х они уже бежали топиться или погибали от насилия. Как-то так.

    Ну вот… Всё как всегда… Хотелось отдохнуть и поностальгировать, а опять полезли проблемы и неустройства. Но у рядового зрителя есть преимущество: он может выбрать для воспоминания любимые фильмы, никому ничего не объясняя. Объяснятели и толкователи - это отдельная профессия. А мы - зрители, смотрители и переживатели. И, если честно, нам так полюбился советский мелодраматизм с его душевностью-задушевностью, скулящим лиризмом, тонюсенькими нюансами переживаний, грустью-страданиями и обязательной любовью, что всякий раз бежишь спасаться в советском кинЕ после мозгоправства красочной и предсказуемой голливудщины!

     В этот раз интерес вызвали фильмы, которые держатся в памяти случайно, на ниточке: были когда-то просмотрены; или глаз сцену зацепил; или просто телевизор работал, и что-то на подкорку записалось… Полузабытое кино. Археология и культурные слои.

     Смотреть? Смотреть. Искать? А то! Даже если фильм просмотрен по ошибке и навалил в голову мусорный контейнер с отходами чьей-то жизнедеятельности - всё равно можно что-нибудь в нём найти. Что? Да хотя бы вещички из прошлого: ах, детский жестяной чемоданчик! ах, босоножки на танкетке! ах, капроновые косынки с люрексом! Знакомые актёры молодые - тоже тепло и приятно. И даже не имея специального образования, приятно заметить, что, например, лицо героя, которое постепенно выходит на свет и проявляется фрагментами - это впечатляет. Хоть всё это уже и было у наших и зарубежных классиков. Да много всякого! Интересно!

      И самое главное, ради чего и стоит проводить эксперименты: смотреть бытовой фильм, снятый в 1980 году, - это вам похлеще финта и фокуса "назад в будущее"! Это настоящее путешествие во времени, путешествие в другую цивилизацию, на оборотную сторону луны,  на встречу с какой-то "всеобщей душой". Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде… Выходит, наш В. Соловьёв и немецкие романтики были неправы: всемирная душа - она не в перспективе, она всегда в прошлом.

     С ума ведь можно сойти! Придуманные люди на экране, актёры и съёмочные группы ничего не знали о будущем, даже представить не могли, что случится… И говорили они очень тихо-тихо, спокойно: "Чаю хочешь?.. Гроза…  Люблю…  Дикий виноград нельзя подсаживать к садовому…". Никто ничего не знал. А мы знаем.

     Рассказ такой: об чём кино, чем зацепило и… немного иронии и ёрничества. Нужно. А то слезами можно изойти от ностальгии ли, напротив, гнева и отторжения.
____________________________________________________

"ВАМ ТЕЛЕГРАММА..." (Молдова-фильм, ТО "Арта", 1983, реж. Б. Конунов).

    В кадре небольшой условный город. Где-то в Приднестровье. Почта, городская площадь, парк отдыха, жилые районы… Средняя температура декабря  -2 градуса, Новый год без снега. История трёх дней - 30, 31 декабря и 1 января.

     Фильм снят очень привычно и очень хорошо, поэтому можно сосредоточиться на истории и настроении.

     Главная героиня - Аня, работница почты. Фейерверк и карбид кальция, а не женщина! Всё время бегает и смеётся. Знает весь город, на каждом шагу и в каждой квартире - знакомые; и все её знают - роковую красотку Н-ского уезда. "По одному сохнет, с другим живём, а к третьему уезжает!" - вот до каких сложных формул любовных отношений дошёл кинематограф начала 80-х!

      Самое главное - есть в фильме атмосфера, подтекст, послевкусие. Те, кому важен сюжет (с кем она осталась-то?), и те, кому нужна сверхидея и непроизнесённый смысл, - все будут удовлетворены.

     Не сразу, но придёт понимание, что вся эта история на экране - истерика, отчаяние и "бьётся рыбка об лёд". Кончилась Анина жизнь, оказывается, так и не начавшись.  Выхода нет. Нет выхода! И все всё знают, все всё видят, как это бывает в маленьких провинциальных городах и посёлках. Хоть вешайся. Это уже не чеховская безысходность, а безысходность советская - другая на вкус и цвет. Ирина Прозорова, помнится, тоже работала на почте; но между чеховской Ириной и киношной Аней - пропасть. Аня - это правнучка какой-нибудь Глашеньки, прозоровской прислуги или прачки-подёнщицы, так называемый "простой советский человек".

     Татьяна Догилева великолепна: из ролей дурашливых и оптимистичных девочек-комсомолок она уже выросла и оказалась способной представить женскую драму во всем её уродстве. С истериками, хриплыми вскриками, бесхозностью и неприкаянностью, плавно переходящими в потаскушничество.

     И смотреть интересно: вся сложная символика (любовь, выбор, отчаяние) спрятана в демонстрации бытовых вещей и обстоятельств. "Бродилка" (Аня, страдая и выбирая, перемещается по городу), последний лист календаря, ёлка без снега, подаренное обручальное кольцо, женские портреты на стене, придуманные телеграммы, новая юбка, чёртово колесо. Вот это хорошо: счастье, которое Аня прикармливает конфетами…

     И есть, конечно, обязательный мотив - вечное для русской судьбы и культуры желание уехать или в Москву, или на край света, начать всё сначала, проковырять дырочку, вырваться из клетки, вернуться туда, "где мои семнадцать лет". А возможность выбирать, размахнувшись взглядом по всему горизонту, бывает только в юности. Сделал шаг по "древу жизни" - отсёк другие пути. Дальше - больше. И останется, в конце концов, одна веточка, одна веночка своей собственной  судьбы. Вот же фигня какая! Несправедливо: человек приходит в мир (в мир!), а уходит из квартиры 22 в доме № 3 по улице Яна Жижки. И, взрослея, надо как-то с этой жижкой примиряться.

    И сценарий интересный: там Аня раскрывается постепенно, слой за слоем, как почтовая посылка. Всё в маленьких сценках, сказанных второпях словах, мимолётных диалогах. Настоящая советская реалистично-символическая мелодрама! "Самолёт, самолёт, ты возьми меня в полет! А в полёте пусто - выросла капуста!".

Аня (Татьяна Догилева).
Аня и чёртово колесо.  Женский вариант "полётов во сне и наяву".
Аня, напоминание о 80-х.
___________________________________________________________

"ОЖИДАНИЕ" (Мосфильм, 1980, реж. Б. Яшин).

     Есть минусы, минусищи у этого фильма: героиню Натальи Егоровой озвучивает не Наталья Егорова (там ещё несколько замен). Мешает и бесит. Ах, как жалко! Да, с её голосом интонация фильма была бы более проникновенной. Но и так сойдёт: нам же не надо со съёмочной группой детей крестить. Хотя кино как раз об этом.

     Итак, история тридцатилетней пары. Маша, Мария Павловна - учительница, Игорь - врач. Очередная советско-интеллигентская любовь! И, слава богу, у фильма было то бесценное, что так и тянет к изображениям на плёнке "Свема", - настроение и симуляция чувственных переживаний.

     Это была явная история чьей-то неповторимой беременности, с непридуманными подробностями частной жизни: жуки в коробочке, подруга-музыкант, мальчик-инвалид, мама-садовод, коммунальная квартира с разными жильцами, солдаты со взрывчаткой… И одновременно - это история беременности вообще, символической беременности. История о том, как любая внешняя информация, любое событие, каковыми наполнены будни с их обязательной текучкой и чепухой, воспринимаются будущей матерью как предвестие, символ, предупреждение и пророчество.

    Что чувствует женщина в период беременности? Объясняя это, можно рассказать сотни смешных анекдотов, можно всё объяснить с пошлой медицинской прямотой, а можно подумать о человеческом и философском измерении её состояния. Она - ни больше ни меньше - выходит на канал связи с природой, Богом, жизнью, смертью и вечностью. "У меня такое состояние, что по траве боюсь ходить, будто ей больно".  Вот этим и занимается Маша на протяжении всего фильма.

     "Картинка" в этом фильме - попытка проиллюстрировать Машино состояние, её аутичную погружённость в себя. А звук - это стремление озвучить её беременную настороженность: нас заставляют прислушиваться и сосредотачиваться.

     Но и мозгу есть чем заняться. А какое место в заново складывающей картине мира определить мужу, будущему отцу будущего ребёнка? И эта задачка - самая главная прелесть этой кинокартины! В самом деле, почему на автопилоте считается, что будущая мать нуждается в своём мужчине и склонна принимать его безо всяких условий?

     Александр Фатюшин - прекрасный актёр и достойный партнёр Н. Егоровой в этом фильме. Лишний - не лишний, нужен - не нужен, любовник - не любовник, отец - не отец… Продукт советской эмансипации.

    И, конечно же, в этом фильме есть знакомая нам "символика будней": мост; другой берег; взрыв; отражение в зеркалах; вода, несущая жизнь, и вода, несущая смерть; дорожка следов на нетронутом снегу… Мило и душевно.

     Есть какая-то общая нота в двух картинах - этой и фильме "Ксения, любимая жена Фёдора". Но мелодия здесь другая, и фильм… Как бы это сказать? Попроще что ли, поплоше.. потише и пожиже.

     Актёрский состав замечательный: Елена Наумкина, Ольга Богданова, Инна Кондратьева, Софья Павлова, Эммануил Витторган и другие. Все разговаривают тихо и играют беременность.

     И пальто Маши - из ворсистого драпа с меховым воротником, выкройка колоколом. Миллионы таких пальто сохранились на семейных фотографиях.

Маша в состоянии беременности (Наталья Егорова).
Игорь (Александр Фатюшин).
Подруга Тоня (Елена Наумкина).
Маша и Коля (Эммануил Витторган).
Маша и Игорь.
     Героиня фильма ждёт ребёнка в спокойном 1980 году. А что переживали реальные женщины, ожидавшие детей в 1990-1992 году? Никакой гений режиссуры и профессионал-сценарист с такой темой не справится. Пришлось бы для отражения внутреннего мира такой беременной ядерные взрывы устраивать.
 _______________________________________________________

"МЕЛОЧИ ЖИЗНИ" (Киностудия им. А. Довженко, 1980, реж. В. Криштофович). 

     Один день - день развода. Разводятся Бунины - Саша и Наташа. Опять частная история и мелкотемье. Да ничего подобного! Любой старый фильм сегодня - это "энциклопедия русской жизни" до перестройки. А Саша и Наташа столкнутся с государством (ЗАГС), социумом (обмен), природой (наводнение) и цивилизацией (город и транспорт). И всё в один день.

      Парный фильм, мужчина и женщина - таких примеров было много. В кадре - преимущественно два лица и две фигуры. Только фон меняется, и ракурсы меняются. Но эта история завораживает сочетанием драматизма и комизма. Люди совершают очень важный шаг в жизни, но это обрастает такими бытовыми и мелкими подробностями, что теряется весь пафос судьбоносного шага.

     Ну да, президент произносит речь, а на него садится муха; человек хочет стреляться, а в соседней комнате люди играют в лото; мужчина делает предложение руки и сердца, а в разговоре вылезают какие-то Воловьи Лужки…  И смех, и грех. Кстати, фильм и начинается с того, что Саша ловит муху. А в конце он получает удар смешным предметом.

    Мелочи жизни - это что? Причины их развода? А, может, глупые обстоятельства их развода? Или вся их жизнь? Что важно и что неважно? Вот эти весы, мерила, с помощью которых зрителям предлагают ранжировать события и содержание жизни, - главная провокация фильма. Ничего себе заявочка! Так возникнет сотня трактовок! Правильно, и возникает…

     И, кстати, О. Остроумова и А. Грачёв замечательно играют главное - отдельное и черезграничное существование Саши и Наташи. Секса у героев нет - вот эту подробность актёры передали тонко и откровенно. И если всматриваться, вслушиваться и домысливать, то станет понятно - почему.

     Эталонный позднесоветский фильм: никакого задора молодых потных тел, слепившихся в созидании! Люди тихо и муторно разводятся. Устали и обессмыслились... Скоро мы все разведёмся! Страна то есть.

Саша (Анатолий Грачёв).
Наташа (Ольга Остроумова).
Один день из жизни.
 _________________________________________________________

"ПОЗДНИЕ СВИДАНИЯ" (Ленфильм, 1980, реж. В. Григорьев).

     Двумя годами раньше на экраны вышел фильм "Странная женщина" по сценарию того же Е. Габриловича (правда, сценарий к "Свиданиям" был написан методом семейного подряда - отцом и сыном Габриловичами).

     Но "Поздние свидания" в народ не пошёл и в памяти сердца как-то не запечатлелся. "Сексапила №6" не было - вот в чём дело! Как не крутилась съёмочная группа, все художественные средства пошли коту под хвост. Ну и не будем о них говорить.

     В фильме "Москва слезам не верит" тоже была поздняя любовь и довольно взрослые герои (и актёры, соответственно), а послевкусие от картины было прелестное, и возникала вера в киношную и сказочную Гоши-Катину любовь. А здесь - ничего этого нет. Как будто это не история о чумовой любви, изменившей жизнь, а рассказ о болезненном заборе стариковских анализов или нудном производственном совещании.

     Сюжет. Во время турпоездки по Волге познакомились женатый Николай Еремеевич и незамужняя Вера Ивановна, которым было за сорок или около того. А потом сошлись. И все сложности от того, что он - химик-производственник, а она - богемно-научная переводчица. В его среде принято любить футбол, а в её - ходить на выставки и вернисажи. И нету в жизни счастья! Футбол, оказывается, с Честняковым и Караваджо никак не уживается. Или - футбол, или - вернисаж. Водораздел проходит именно здесь! Так вот из-за чего развалился СССР: все передовые и оригинально мыслящие обитали на выставках, а все заурядные и кондовые - на производстве.

     Но сегодня этот фильм смотреть безумно интересно: во-первых, это напоминание о социальных противоречиях в позднем СССР; а, во-вторых, появится повод поругаться на вечные темы "какой должна быть жена и женщина? каким должен быть муж и мужчина? кто должен ходить на рынок и пылесосить? должен ли мужчина, в конце-то концов, стирать собственные носки?". Разве не мило?

     Главная провокация фильма - это "научная дама" Вера Ивановна. По-видимому, сценаристы включили в её образ свои неудачи и комплексы: киношные дамы (актрисы, ассистентки, гримёрши) не обделяли сценаристов любовью и уважением, а претенциозные научные сотрудницы очень быстро обнаруживали дырки в их образовании и карманах. Шутка.

     И оттоптались сценаристы на Верочке в полную мощь! И бывшие-то любовники называют её "не мужчиной и не женщиной", и настоящего дома-то у неё нет (хотя в кадре аккуратная и хорошо обставленная удобная квартирка), и грязнуля-то она, и по ночам шляется, и резкая на язык (своего сожителя "одноклеточным" обозвала), и эгоистка, и нахалка, и детей она не любит, и в ресторане с чужими мужиками коленца откалывает, и ломака, и кривляка, и недобрая к человечеству… И получилась адская смесь из комиссарши, Мари Кюри, Аркадиной, Железновой и советской начальницы с лужёной глоткой. Короче, Верочка - это все страхи и ужасы, понижающие мужскую потенцию и производительность их труда.

     И тогда, в 1980-м году, Верочка воспринималась как запредельная эмансипе, а уж сейчас она способна мозг у зрителя высосать!

     Хотя дотошные зрители увидят схематичную и грубую гиперболизацию образов Веры Ивановны и её подруги врача-офтальмолога Варвары Семёновны и даже углядят простые киноляпы. Ну хотя бы вот это:
- два операционных дня подряд у хирурга - это нонсенс (ну если только война!);
- у Веры Ивановны стоят на полках странные книги, которые не свидетельствуют о вкусе и элитарном статусе дамы;
- Верочка - филолог и переводчица, довольно распространённый женский тип; в известном смысле, это уже была женская резервация, как и зоны обитания учительниц, бухгалтерш и искусствоведок (так зачем же из неё феминистского уникума делать?); и т. д. и т. п.

     Вот такой провокационный фильм. Не очень умный и не всегда красивый. Но когда для провокации требовались ум и вкус? А морализаторская развязка стырена у классиков: в чеховской "Попрыгунье" героиня тоже не понимает, что рядом с ней - настоящий человек. И Верочка замирает от новости, что разработки и патенты презираемого ею Еремеича пошли в реализацию по линии Внешторга (а там деньги и загранкомандировки! вот уж опростоволосилась дамочка!).

     Про актёров. Лариса Малеванная - глубокая актриса, которой была подвластна тема любви и женской чувственности. Но очень уж претенциозный текст ей пришлось произносить и слишком часто выжимать из себя девичьи слёзы! Актёр Юрий Платонов был высок и статен (его лицо, правда, вызывало ассоциации с типично советскими образами бригадиров и председателей), но ему приклеили какой-то ирокез на лысину и заставили обращаться к своим экранным женщинам не иначе как "Аннушка" и "Верочка". Фу! А ещё у героя была шляпа как у советского партайгеноссе. Приятно представлять себе Брежнева или Косыгина в постели? То-то.

      Хороши Екатерина Васильева (Варвара Семёновна) и Сергей Никоненко (Кукушкин, коллега Еремеича). Они внесли ироническую ноту в эту тяжёлую историю о нудной и неприятной на глаз любви.

     А вот уровень советской эмансипации - это не фу и не шутки. Большего в мире просто не было и до сих пор нет. И Верочка - памятник ей.

Вера Ивановна. Сочетание Пышки и монашки. (Лариса Малеванная).
 Николай Еремеевич. Герой-любовник позднего застоя.
 "Опасные связи": Верочка и Еремеич.
 Варвара Семёновна (Екатерина Васильева) и Кукушкин (Сергей Никоненко).
 ________________________________________________________

  "ДОЖДЬ В ЧУЖОМ ГОРОДЕ" (Киностудия им. А. Довженко, 1979, реж. В. Горпенко, М. Резникович). 

     Ах, какой фильм! Всё было сделано для того, чтобы зритель отнёс его к халтуре и мусору, каковыми заполнялись экраны советских телевизоров аккурат в 21.30, после программы "Время". Все данные и признаки налицо:
- студия Довженко;
- телефильм;
- история растянута на две серии, хотя всё можно было сказать за полчаса;
- нуднейший приём "герой размышляет": целый час экранного времени герой ходит, молчит и думает (эту новацию для кинематографа 30-х годов - голос за кадром - очень любили советские киношники 60-80-х);
- взрослые герои и актёры с заурядными лицами советских "баб" и "мужиков";
- история без ярких событий, бытовуха: приехал, уехал, пели, ели;
- декорации убогие, и натура - какой-то невзрачный провинциальный город;
- режиссура неоригинальная (ах, как это свежо и натурально: герои бегают по снегу, а она кричит "Стёпа! Стёпушка!"... ад кромешный!)…
   
     Короче, смотреть нечего. Но есть на что смотреть, право слово!

     Там история любви. Завязка истории пошлейшая: командировочный завёл себе женщину в чужом городе. Автор сценария Д. Гранин был большим мастером по духовно-производственным драмам при социализме. В 70-80-е годы  на страницы книг и экраны лавиной хлынули мужские исповеди - исповеди директоров, профессоров и т. п., то есть героев производства и передовой науки. Герой этого фильма - рядовой инженер из какого-то КБ, но талантливый (он придумал какую-то обмотку, и весь фильм на экране мелькали приборы с проводочками). Героиня - работница леспромхоза и помощница в гостинице. Простая.

     То есть сценарий - это давняя тема русской литературы: дворянин и простушка. Тургенев, Толстой, Бунин оставили нам прекрасные истории о неравной любви. И сценарий Гранина о метаниях мужчины второй свежести был как раз об этом. А фильм - о другом! И всё дело в выборе актёров. Геннадий Фролов и Людмила Зайцева.

     Зайцева и Фролов представили классическую историю любви со всеми её завязками-развязками, этапами, признаками, играми, переменой чувств, незаметными переходами от "лёгкости бытия" до трагедии. Пособие по любви - этот фильм. Прикладное. На типичном материале. Как в жисти…

     Режиссёры, конечно, тянули хронометраж как могли. Но теперь ясно: два часа наблюдать за лицами Зайцевой и Фролова - это подарок судьбы. Можно даже не обращать внимания на ходульные объяснения под дождём и этнически-романтические встречи "на бережку".

     Надо смотреть на актёров, пытаясь отбросить сценарий и режиссуру! Сценарий излишне литературен, тягомотен и переполнен рефлексией героя. Но не надо слушать слова (если только для понимания сюжета); надо смотреть на актёров, которые играют любовь в невыносимых условиях дешёвых провинциальных съёмок. Никаких удивлений в кадре, вообще - ничего… И только надрывная история любви двух обыкновенных, заурядных, ничем не примечательных людей из толпы - Киры и Степана. Актёры выжимались, как мокрая марля, - до последней капли. Наверное, радовались удаче сыграть любовную историю (Фролова и Зайцеву кинематограф чаще пользовал в ролях социальных типажей. Замзав или предместкома).
      Вот такой интересный фильм. Артефакт, старый портрет советской любви на выцветшей плёнке. Любовь трудящихся. Любовь наших родителей и бабушек-дедушек. Не только портреты "вождей" остались от того времени, но и вот такие фильмы.

    И да! Я наврала, я обманула и обманулась: героиня Людмилы Зайцевой - необыкновенная красавица; а герой Геннадия Фролова - настоящий герой-любовник, порывистый, сдуревший от любви и очень красивый. А его кроличья шапка и её халат в ромашках - теперь это уже такая же история, как кринолины и ментики.

    Для тех, кто помнит (и не помнит - тоже): в фильме звучит душераздирающая песня М. Таривердиева и Н. Добронравова "Так хочется тепла". "В последний раз, печальна и строга, / В последний раз затеплится звезда / Как память о любви, / Единственной, единственной, единственной любви / Сверкнет звезда". Ах.

     Прелестная советская мелодрама. Всё как нужно: герои, история, простота, бытота и невыносимые страдания. И ещё интересный мотив - любовь как игра. Кира-то одержала победу в эндшпиле! И Л. Зайцева великолепно это сыграла.

Степан (Геннадий Фролов) и Кира (Людмила Зайцева).
Играя каждый этап любви, актёры надевают разные лица!
Та самая "советская" любовь. Как будто фотография из семейного альбома.
Слава богу, они (то есть жившие тогда) были счастливы! 
_____________________________________________________

    "ВРЕМЯ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ" (Одесская киностудия, 1982, реж. С. Ашкенази).

     Истерическая и лирическая комедия о разводе. Содержание лёгкое, картинка яркая и красочная. Это ещё СССР, Горбачёв на Ставрополье, 19 миллионов членов КПСС. Можно посмотреть кино и отдохнуть.

     Главная истеричка - Аля. Разводится так, как будто готовит госпереворот. Ей бы - Але - полком командовать!

     В главных ролях молодые Вера Алентова, Владимир Меньшов, Юрий Богатырёв, Вера Щацкая и другие.

     Ничего особенного, но что-то всё-таки есть. Смешение жанров? А, может, это просто обаяние последних спокойных лет, когда можно было снимать кино ни о чём? Пригласить столичных звёзд, приманив их отдыхом на курорте, и что-нибудь запечатлеть на плёнку. А чё такова?

     Какая же Алентова красивая! "Москва слезам не верит" уже вышел, захватил в плен весь Советский Союз, и этот фильм пошёл прицепом… Пришедших в кинотеатры он, конечно, разочаровал, но прокат-то был. А вы говорите, в СССР не было зонтичных брендов. Всё было.

Всё смешалось в доме у Чусовых. Кто с кем и зачем?
__________________________________________________________


     Лирическая зарисовка "он добивается её" под музыку а-ля "Мужчина и женщина". Герои застигнуты не в начале их взаимоотношений и брошены не в их конце. Этап любви. И опять были приглашены московские актёры, уже полюбившиеся публикой. Вот в этом и заключался талант С. Ашкенази как режиссёра.

      На экране прекрасная пара: Он - Виктор Проскурин (Володя), Она - Елена Сафонова (Ира). Любовь на фоне осенней Одессы (той ещё - русской Одессы, да упокой господь её душу!) - спокойной, провинциальной, уютной. Что с ними было? кто такая Ира? почему вернулась? нужна ли ей Володина любовь? - всё это изображено набросками и проговорено вскользь. Надо всматриваться, вслушиваться и додумывать. Ха, а этого нам, девочкам, и надо: мы любую любовь придумаем и всех поженим! А уж Сафонову с Проскуриным - за милую душу!

     Фоном проходит пропаганда профтехобразования, привязанного к производству. Ира - преподаватель, Володя - мастер в ПТУ. Если и была советская джинса типа "поднять процент поступающих в местные ПТУ", то она в этом фильме не прямолинейная, а с душой. Учащиеся ПТУ, конечно, - интеллектуалы и духовно богатые ребята.

     Главная интрига - это Володина целеустремлённость: начав с дальних подступов, он всё ближе, кучнее и активнее проникает в Ирину жизнь. Осада! Обложил со всех сторон. И была в этом фильме эксплуатация уже знакомой и привычной темы - любви учителей, взрастающей на фоне разрешения детских проблем ("Доживём до понедельника" - классика этого жанра).

     Это то самое лирическое кино, которое приятно смотреть перед сном или от усталости. Больше там ничего нет. А больше и не надо! 

     На Елену Сафонову и её капризные губки можно смотреть даже в том случае, если её героиню озвучивает другая актриса (а это так, увы). Виктор Проскурин в том же году снялся в фильме "Выйти замуж за капитана", и его Володя и капитан Блинов (очень похожие, кстати) - настоящие "мужики" из женских грёз. Ах, эта ухмылка в усы!

Володя Кузнецов (Виктор Проскурин).
Ира (Елена Сафонова).
 
 Хулиган Саша (Игорь Нефёдов).
 ПТУ.
_____________________________________________ 


     Сколько их уже было - дешёвых парных фильмов в квартирных декорациях! Вот и ещё один телевизионный фильм. Милое, непритязательное, на коленке смастеряченое провинциальное изделие из 80-х. Снимали, наверное, дня три… Максимум неделю. На дубли и "работу над образом" не тратились.

     Но каким милым кажется сегодня вот это: молодая Неёлова в образе спортивной скульпторши, Будрайтис с клишированными интеллигентскими повадками человека "не от мира сего" (озвучивал Александр Кайдановский), "Жигули" у обоих представителей советской интеллигенции, дачи, неторопливые разговоры с непременным "позвольте" и цитированием великих… 

     Сценарий - это комедия положений. Случайные обстоятельства никак не позволяют героям расстаться. Восемь раз Он вынужден возвращаться к Ней. И между разговорами о невоспитанных современных женщинах и слабых современных мужчинах должна была родиться любовь. Появилась ли на экране любовь - вопрос спорный. Но появилась лёгкая "штучка" для развлечения. Прелесть! 

     Как это объяснить - удивительное убеждение советских зрителей в том, что актёры - "родные", и вот этот анекдотец снят из-за всесоюзной нужды в развлечении? Оно нам надо? Оно нам надо! Тем более что актёры так замечательно кривляются!

Химик Лев (Юозас Будрайтис) и скульптор Анна (Марина Неёлова).    
_____________________________________________________________


     Удивительное произведение! Фильм начинается как комедия, потом - лирическая комедия, потом вылезает социальная сатира, потом - драма… А уж заканчивается! Люди пришли посмотреть "Курочку Рябу", а им в финале показывают убойный цех птицефабрики.

     Жанр - это жанр. Надо блюсти. Заявили в начале комедию с Ванькой-дурачком - так и давайте! А как всё заманчиво и остроумно начиналось! У Егора (Владимир Гостюхин) и Софьи (Ирина Дымченко) не совпали: скорость и логика развития курортного романа и время действия путёвок. Он - оптимистичный и уверенный в себе жлоб, рубаха-парень, обнаглевший от денег и славы пролетарий; она - жена на отдыхе, дамочка с запросами "чего-то хочется", но с высокой самооценкой и бдящей подругой. 

     Но не сложилось, в смысле - комедии не вышло… Одна играет романтическую даму и социалистическую драму, другой - какие-то страдания а-ля Чехов, третий - скоморошье философствование а-ля Шукшин… Прямо не знаешь, что смотреть: всё время настройки сбиваются.

     Так зачем же этот фильм вспоминать? А там Владимир Гостюхин молодой, Ирина Акулова молодая и красивая; Л. Полищук, Б. Щербаков, Л. Борисов и другие - в эпизодах; быт и нравы советских курортов… И ощущение спокойных времён, когда секс-туризм был внутрисоюзный и гарантированный.

    А, может, фильм так и задумывался: мол, не сожительствуйте, граждане, на курортах с малознакомыми людьми! Будет худо! То есть это воспитательная картина. И в целях гигиены. Или наоборот: поезжайте на курорты, вас ждут удивительные встречи с интересными людьми?

Соня (Ирина Дымченко) и Егор (Владимир Гостюхин).
Рита (Ирина Акулова).
Муж Аркадий (Александр Михайлов). 
_________________________________________________________


     Авторы фильма играли по старым правилам: фильм напоминает классическую советскую пьесу. В одном месте собраны разные люди, события спрессованы и ускоряются с каждой минутой, все герои внезапно раскрываются, и приближается роковое событие. Отсюда - некоторая искусственность предлагаемых обстоятельств и типов. Но это хорошо! "Башня" чем-то напоминает стилистику и художественную условность таких любимых фильмов, как "Старший сын" (1975) и "В четверг и больше никогда" (1977).

     Для 1987 года этот фильм - смелый: никакого мата-перемата, ужасов бытия и социальных отбросов. Жестокость есть, но она - следствие покосившихся и подгнивших моральных устоев общества; и она, жестокость, проявляется лишь в словах и мелких телодвижениях.

      Завязка такова: семья из трёх человек (папа, мама, дочь) застревает на трассе из-за поломки автомобиля. Автосервисов на каждом углу пока нет, и милиционеры отправляют их к местному механику. Механик принимает заказ на работу, формирует бригаду, и столичная семья живёт в его доме несколько дней. Начинаются разговоры, отношения, ссоры, интриги…

     И, как положено в пьесах (а там традиции Чехова, конечно), разговоры и перемещения людей по усадьбе приводят одного из героев к мысли о самоубийстве.

     Фильм, безусловно, интересный, но не такой законченный и эстетически безупречный, как тот же "Старший сын", например.

     Но есть и абсолютные попадания: образ местного Кулибина Сани Копытова, сыгранный Георгием Бурковым, и молчаливая Таля, жена механика, в исполнении Раисы Рязановой.

     Есть, однако, и раздражители - и в режиссуре, и в сценарии, и в актёрской работе. Но у каждого своё мнение. Стоит посмотреть и решить. Стоит, стоит смотреть, хотя бы потому, что не это не бросающаяся в глаза халтура, каковая посыпалась как из рога изобилия в конце 80-х. Это хорошо придуманная и ладно сделанная драматическая история. В каждом образе - заявка на обобщение. Это, конечно, не произведение на века, но всё-таки...

     А "Башня" - это, конечно, метафора. "Мой дом - моя крепость", "незваный гость хуже татарина", "в чужой монастырь со своим уставом не ходят" - что-то типа того. Всеми средствами авторы фильма создают образ Дома - загадочного явления, слепленного из места, комнат, переходов, сада, человеческих отношений и мистической судьбы. Герои ходят, перемещаются из света в тень, от ясности к тайнам, от тайн к просветлению… Вот это хорошо: свет и тень, измученные оператором.

Городские.
Кара Семёновна (Ольга Остроумова).
Иван Васильевич (Вадим Лобанов).
Ксюша (Ирина Апексимова).
 Местные.
Иван Филиппович (Иван Агафонов).
Наталья Матвеевна, Таля (Раиса Рязанова).
Веня (Алексей Ясулович).
 Копытов (Георгий Бурков).
Черепанов (Сергей Сазонтьев).
Паша (Светлана Гайтан).
 Действующие лица этой истории за большим столом.  Если бы не одёжки и причёски, можно было бы подумать, что Чехова играют.
Чехов жил, Чехов жив, Чехов будет жить!
 _________________________________________________________


      Что такое - этот фильм, который из памяти клещами не вырвать? С одной стороны, это заурядное кино о деревне: режиссура, монтаж, операторская работа, музыкальное сопровождение - всё это знакомо и предсказуемо. И сценарий написан в псевдонародном стиле: "Стёпа ты, Стёпа, буйная ты моя головушка!", "Выходит, разошлись наши пути-дорожки?". Оператор ни с того ни сего начинает камни рассматривать. Монтажёр куда ни попадя пейзажи вставляет. Композитор молодец: если тема деревни - то струнные с перебором, если города - громкая попса с ударными. Режиссёр оригинален донельзя: если уж бандиты - то всем бандитам бандиты! В клетчатых штанах, с растопыренными кривыми ногами и с толстым шефом.

     Но этот фильм приятно пересматривать. Нега. А почему? А потому что в 1987 году авторы фильма не наполняли кадры фриками и страдальцами от "режыма", не допускали использования ненормативной лексики, не изображали Россию как "эту страну", а по-прежнему снимали хорошее советское детское кино про самые главные ребячьи проблемы. Проблемы не надуманные, а самые что ни на есть жизненные, рядовые, обыкновенные. Наверное, это один из последних фильмов для подростков. Больше - не было. 

    Русское село на Алтае. Сразу видно - крепкое и богатое село, основанное ещё до революции, - может, в XVIII веке, а, может, и в XVII-м, сразу после закладки на Алтае русских крепостей. Горы, река, красота неописуемая. Режиссёр, кстати, местный - алтайский. 

     Живут в селе два мальчика, два друга - Вася и Юра; и у одного полная и крепкая семья, а у другого - мука и стыдоба (к матери заезжает бабник и неприятный тип с дешёвыми понтами). А кончается история другим раскладом: первый мальчик остаётся в неполной семье, а другой семью обретает. 

     А мальчишки мучаются и от понимания жизни ("Без мужика в доме знаешь как…"), и от глубокой человеческой обиды. И вот тут-то происходит расфокусировка. Если бы авторы снимали фильм с позиции детей, видя семейные истории их глазами, получился бы стилистически выверенный и точный рассказ. А здесь взгляд всё время меняется: то мы смотрим на мир и события глазами мальчика Юры, у которого мать одинока; то перемещаемся в голову замужней Натальи, матери Васьки; то мы вместе с режиссёром видим историю как бы со стороны…

     Галина, мать Юры, вообще оказалась безмолвной: про неё никто ничего не объяснил толком. Но Ирина Резникова хотя бы разукрасила свою героиню: взглядами, вздохами, движениями объяснила её одиночество и унизительное женское попрошайничество. Ах, какую она стыдную тему сыграла! До боли. Удивительная актриса.

     А Степан, персонаж Александра Фатюшина, - так и остался загадкой. А ведь вся история замешана на его метаниях между деревенской женой и городской любовницей. То ли А. Фатюшин недожал, то ли режиссёр так хотел изначально, но Степан получился каким-то идиотом, инфантильным мужиком с невнятными желаниями и позывами. Жили мы с тобой хорошо, пойду теперь с другой поживу… Из Степана и его любовницы Светланы (Елена Яковлева, другая) вышла странная пара, зрителю не интересная. Это вам не Вася и Раиса Захаровна! 

    Почему же фильм-то воспринимается как хороший и добрый? А потому что, несмотря на все расставания, страдания и рыдания, этот фильм - о норме. На чистоте замешан этот фильм, на прекрасной наивности и на уверенности в том, что всё должно быть хорошо. Если рушится семья, то это плохо. А если семья создаётся, то это хорошо. Ну как его не пересматривать? Чёрт побери, должна же быть где-то норма - моральная, социальная и вообще всякая! Мы уже измучились от аномалий! 

     Что ещё? В съёмках участвовали жители села. И авторы фильма отнеслись к этому материалу очень бережно: нет никакого издевательства над людьми и русской деревней, а только  - фиксация и спокойное любование. В кадр попали крепкие деревянные дома, двухэтажная старая школа и все окрестности. Местные всё узнают.

     Несмотря на все недостатки сценария и режиссуры, все исполнители главных ролей запоминаются надолго: и Наталья (Наталия Потапова) с её недоумением; и Галина (Ирина Резникова) - добрая и усталая мать с виноватыми глазами; и Степан (Александр Фатюшин), чьи мужские достоинства были оценены городской девицей в кофте с дырочками; и Михаил (Николай Макушенко) в татуировках и с золотым перстнем. 

     Что-то ещё есть в этом фильме. Но что? Чего там нет - легко сказать. Но что притягивает к экрану - не сформулировать. Машины ездят, девочки плетут венки и сидят на лавочках, учительница стоит с указкой у доски, люди ждут парома, белые кони пасутся на лугу, кто-то возит сено на телеге, мальчишки гоняют на велосипедах, бельё сушится на верёвках, кролики выбегают из клеток, озабоченный бригадир ищет шоферов, старики отдыхают, солнце садится, поросята трутся о поленницу…

     Это взгляд на деревню и страну изнутри, а не со стороны. Это бесценно. А для конца 80-х - начала 90-х - это редчайшая редкость.

Первая семья. 
Степан (Александр Фатюшин).
Наталья (Наталия Потапова).
Васька (Игорь Хабибулин).
Вторая семья.
Галина (Ирина Резникова). 
Михаил (Николай Макушенко).
Юрка (Серёжа Якуба). 
Жители села. 
Сердитая бабушка.
Лошади пасутся.
 Поросятки. (Сценка очень смешно озвучена). 
___________________________________________________________


     Была, есть и будет в кино такая схема: движется по пространству одинокий герой. Идёт, едет, скачет, плывёт и за что-нибудь или с чем-нибудь борется. Мужчина-герой. Это может быть человек с ружьём (ковбой, например) или, напротив, интеллигент вонючий. Между этими крайними типами - миллион вариаций.

     Так вот: в СССР и в советском кино всё было!

     История в фильме такая:
- Он - герой, Герой, красавец, умница, харизматик.
- Лошади нет, но есть машина.
- Он - человек, у которого есть миссия.
- У него есть команда крепких ребят. Мужчины ему доверяют , признавая его первенство.
- У него есть духовный наставник - старик. Старик - мудрец, понимает красоту и разговаривает с деревом и металлом.
- Он вербует в свою команду новичков, проверяя их в деле.
- Он защитник слабых. И самых слабых. В детстве он тоже был неудачником и слабаком, но выправился и стал героем.
- Женщины у него есть. И не одна. Женщины распознают в нём настоящего мужчину. Но ему нужна особенная женщина.
- Появляется Она - роковая красотка с хлыстом. Появляется ниоткуда.
- За спиной у красотки - насыщенная жизнь и целая история.
- Он вырывает её из рук прежнего хозяина, вступая в физическое противостояние с бандой.
- Красотка убегает. Она хочет быть свободной как ветер в море.
- Он её ищет.
- …….
      Если возникают иные ассоциации, то вот: герой этого фильма - бригадир слесарного цеха машиностроительного завода Ваня Гущин. А вы говорите вестерн! Тут вам вестерн и нуар в одном флаконе!

     Надо помнить, что в то время господствовал так называемый социалистический реализм, и мужчин-героев приходилось превращать в социальных типов из нашей реальности. Ну не было, блин, у нас ковбоев! Пастухи общественных стад были; а ковбоев - нанятых частными фермерами пастухов для дальнего выпаса - не было!

     Актёру Юрию Астафьеву удалось создать образ "мужчины вообще", "героя вообще". А это ой как трудно! Нигде и ничем актёр и режиссёр не позволили себе навести на Ивана киношного лоска. Гущин - простой советский человек. Без сверхспособностей. "А  кто я есть? Советский парень - простой советский человек…". Но не простой, однако.

    А уж Александра Яковлева - это, ребята, звезда! Была в западном кино (и в нуарных фильмах, и в неореалистических и т. д.) такая тема - красотка ниоткуда, роковая женщина без социальной истории. Она появляется их темени улиц, из жара знойных пейзажей, из загадочных притонов-дворцов-кабаков-ресторанов и уводит героя за собой…

     Так вот, Александра Яковлева создала для нас роковую красотку ниоткуда. Появилась, зацепила на крючок сердце героя и потянула за леску. Сначала она - девушка без имени, потом - Мария, а уж в самом конце мы узнаём, что это Мария Георгиевна Панкова. (Была у нас подобная Инка-эстонка в исполнении Людмилы Чурсиной. А ещё - красавица в белом в исполнении Ирины Скобцевой из "Я шагаю по Москве"…  Если покопаться в памяти, то можно вспомнить не одну "женщину ниоткуда").

     Сцена в кафе - обалденная. В рамках этой социальной истории удалось изобразить битву мужчин за женщину в абсолютной пустоте. На Марсе или в дальнем порту неизвестной страны. Ради этой сцены мальчишки и бегали в кино; а женщины, конечно, шли за мечтой о настоящем мужчине.

     Вот такое кино об Иване да Марье. А ещё: в фильме незримо присутствует совесть. Значит, кино русское. Не рефлексия с воньцой, а - совесть. Верный признак! (Этот режиссёр снял "Родную кровь". Ну конечно!).

Иван (Юрий Астафьев).
Мария (Александра Яковлева).
Роковая сцена...
 Старик (Николай Трофимов).
__________________________________________________________


     Ну, это кино для обитателей особой резервации: исключительно женщины, и не с заумью, и страдалицы, и маленечко феминистки, и чтоб любили кино "про жизнь", и чтоб баловались занятиями типа раскукситься и расхныкаться, и чтобы обожали напридумывать про себя нечто романтичное и интересное… Короче, фильм снят по рассказу Виктории Токаревой. Сторонницы женской прозы (Петрушевская-Токарева-Маркова-Рубина-Улицкая-Толстая и проч.) друг друга по запаху находят. А в прежние времена книжками обменивались: составят очередь с ответвлениями и меняются тройным-пятерным-десятерным обменом, как ушлые маклеры. Ясное дело, секта! Настоящий женский орден, какового церковь так и не создала по своей глупости.

      Феномен женской прозы стал объектом исследований; но и без исследований понятно, что зачастую там используются приёмы и сюжетные ходы, которые у любой нормальной женщины выжмут слёзы. Часто встречаются такие заманухи для стимуляции слёзоотделения: ребёнок заболел (варианты: мальчик заболел, девочка заболела, взрослый ребёнок заболел, жена ребёнка заболела); сама заболела (лучше тяжело и чтобы болела долго); даме не удаётся родить; даме долго не удаётся родить, но она нежданно-негаданно рожает; дама рожает, но не от того, от кого нужно и т. д. и т. п.

     Переделать такой рассказ или повесть в сценарий трудно, а уж как трудно снять фильм по такому сценарию! Обязательно вылезет мыльная опера или бразильский сериал! В книге-то у героини нет лица  (в смысле - физиономии), и фигуры нет, и одежды во всех её подробностях - тоже. Там - внутренний мир и "невидимые миру слёзы". А в кино всё это нужно изобразить. 

     Вот и ещё один вариант нашёлся: фильм Рижской киностудии 1987 года с Ингеборгой Дапкунайте в главной роли. Фильм дублированный, и это снижает ценность продукта (Дапкунайте, например, говорит не своим голосом). 

     Надо ли это смотреть? Надо ли это беречь в памяти? Чего там можно нарыть?

- Фильм - просто история. Вторых смыслов и философий там нет. Никаких ассоциативных рядов и даже пунктиров не возникнет. Всё на поверхности. Ну и что? Сериалы же женщины смотрят? Этот фильм - предшественник сериалов. Героиня жила - возникла проблема - она разработала план борьбы - она боролась и всех победила - вот и сказочке конец, а кто слушал молодец! Что-то типа "Эрин Брокович", только эпопея или карьера американской героини всегда венчается кучей денег, а наша остаётся с чувством собственного достоинства, героической усталостью и памятью о любви.

- Но там же прибалты! Мы, к счастью, стали их забывать и мысленно переселили в местность "где-то там". В памяти осталось нечто обобщённое и туманное из русских летописей про то, как "литовцы вылезли из своих болот"… Но фильм - насквозь советский, и Рига - только в городских пейзажах. Можно полюбоваться интернационализмом, если тянет поныть "ну жили же вместе, все люди и народы любили друг друга взасос". Эпизодическую роль исполнила Дзидра Ритенберга (и она здесь хороша) и другие известные в Союзе актёры.

- Мировой кинематограф породил немало мифов; миф о каком-то особом даре и необыкновенных качествах актрис - в этом ряду. А у нас в 80-е что-то прорвало, и на экраны хлынул целый поток фильмов про актрис: "Аплодисменты, аплодисменты", "Карнавал", "Артистка из Грибова", "Голос", "За кем замужем певица?", "Поздняя встреча"… И "Театр", конечно (1978). Вот и ещё фильм. Кому от этого плохо? Героиня-актриса дублирует фильм - сколько раз мы это видели и ещё посмотрим. 

- Ну а куда деть бесценную память о позднем социализме в его вещественных и иных подробностях, которую иногда хочется расшевелить и разбудить. Советский буфеты на работе - сколько там часов было прожито и сколько там вопросов бытия было разрешено! А советские больницы? Там ещё плащи с гренадёрскими печами, брюки-бананы, советский детский шампунь в футлярчике-медвежонке. 

    И память о советском кино - тоже в ряду этих удовольствий. Весь фильм состоит из цитат из ранее снятых фильмов. Фильм вторичен насквозь. Но это же и хорошо! Голливуд на этом построен, и советский многонациональный и многостудийный кинематограф тоже стоял на этих слонах. 

      Из привычного. Разве возможен прибалтийский фильм без сцены в ресторане? Все этого ждали. 

     Из новенького и смеленького. Появляется новый персонаж - безобидный и милый гомосексуалист-мультипликатор.

     И цвет! Такой яркий искрящийся фильм - редкость для конца 80-х. Тогда всё кино утопало в чёрно-серых красках.

Вероника Бергс, актриса дубляжа (Ингеборга Дапкунайте).
 Николай Янсонс (Лембит Ульфсак).
 Блуждания героини по внутреннему миру. Лабиринт. Видение.
Ах, как всё у женщин сложно!
 ________________________________________________________


      Странный фильм. Ошеломляющий. О русской женщине и русской песне. На заключительных минутах фильма в поток слёз героини вливается цунами зрительских слёз. Ещё бы - и камни заплачут!

      Как этот фильм звучал в 1988 году? Неизвестно. По-видимому, утонул среди других. В позднем - брежневском - СССР национальная политика, конечно, не шибко изменилась, но русским было позволено немного подышать. Слова "русский" и "Россия" хотя бы звучали в пространстве: "Зову тебя Россиею, единственной зову", "Я люблю тебя, Россия, дорогая моя Русь", "О, Россия, Россия, ты такая одна", "Над Россиею небо синее" и т. д. Горбачёвские времена ничего принципиально не изменили. Пока. Но в столичных вузах уже зашепталось и зашелестело по коридорам внятное предупреждение: не надо ехать в нацреспублики, даже если распределяют! Это потом, уже при Ельцине, начнётся свистопляска, и вылезет наружу политика дичайшей государственной русофобии (звёздно-полосатые персонажи даже изобретут термин "красно-коричневые").

     И никто этот фильм, скорее всего, не чуя беды, не посчитал ни гимном, ни криком, ни зовом, ни паролем. Тем более что он был снят на Свердловской киностудии, которая была образована в 1943 году и не выделялась ранее яркими художественными заявлениями и какой-то особой позицией. Ну Свердловская киностудия; ну приглашает московских-ленинградских актёров, как и любая другая; ну доверяет снимать картины молодым и нераскрученным режиссёрам-сценаристам-операторам-художникам. Ну бывают удачи. 

     А что же можно сказать по поводу этого фильма, посвящённому проблеме потери русской идентичности? Придётся гадать и предполагать. Может, так: особо прозорливые и душой болеющие люди посчитали возможным заявить о наличии в стране русских и их особой культуре? Тогда этот фильм - просто антисоветская диверсия. А в культуре объявилась "русская партия". Но, если честно, этот фильм не выходил за рамки традиционной русской резервации: вам позволено песенки петь, вот и пойте, а в политику не лезьте.

      А, может, просто так получилось: сценарий-то мелодраматический, о женщине средних лет, о любви, о вариантах нового брака, о желании и способности изменить жизнь. А песня и русский ансамбль - это фон. Обыкновенный производственный фон. Можно запросто заменить на: женщину-акробатку, женщину-стеклодува или женщину-постижёра. Хотя про постижёра уже было. 

     Ну а сейчас душа радуется во время просмотра этого фильма. Оказывается, как ни издевайся над страной и историей, рано или поздно русская тема и русская душа прорвётся. Неизвестно где и когда, но объявится. Не всем временам везёт на Гермогенов, конечно. И этот фильм - скромный вклад в дело возрождения и очищения русской культуры. Тихое "эй!".

      Главная героиня - Ксения Миронова (Наталья Егорова). С детства поёт в самодеятельности, работает в типографии и вдруг… Круто ломает свою жизнь и выбирает иной путь - путь профессиональной певицы народных песен. Можно, конечно, трактовать её выбор как поиск себя, начало нового бизнеса (прости господи) или поиск путей самореализации (ещё раз прости господи). Но стоит присмотреться к тому, что и как играет Н. Егорова. 

     Сначала всё крутится вокруг банальных проблем: одиночество, поиск партнёра, неудовлетворённость жизнью и профессией; а потом всё меняется. Ксения начинает метаться, совершать странные и почти истеричные поступки, и, наконец, замирает и углубляется в себя. А заканчивается фильм таким криком, такой болью! 

    Владимир Хотиненко, известный режиссёр, сыграл руководителя фольклорного ансамбля Волобуева. Удивительный образ! Невозможно вспомнить что-то аналогичное.

     Но, честно говоря, поводы для возмущения и расстройства тоже будут. В фильме принимал участие коллектив Надежды Бабкиной. А это фольк-эстрада; и получается, что все потуги руководителя хора Волобуева - тщетны и фальшивы. И Ксения, следуя логике и нашим домыслам-предсказаниям, поднаторев в профессии, наденет на себя разляпистые балахоны и снова запоёт "Шумел камыш" и "Что стоишь, качаясь". Возможно, она вступит в ЕР, наденет лабутены и будет протягивать ручки к президенту, как Бабкина… Но не будем додумывать и экстраполировать!

     Название фильма - дурацкое, для привлечения зрителя. Хитрый ход: певица, конечно же, замужем за подвигом сохранения русской песни, но зрителя можно приманить историей типа пугачёвской "Женщины, которая поёт". Не все актёры равно хороши, и это слабо сказано. Кое-где режиссёр сфальшивил и сбил пафос картины. А кое-где - удивительные находки (сцена в избе, например), оправданный монтаж и логичная операторская работа. И основная мысль фильма донесена до зрителя осторожно, бережно и трепетно. 

     О нашей испорченности. Женская карьера - традиционное клише кинематографа, и Голливуд так поднаторел в этом деле, что теперь уже все ходы известны. И невольно при просмотре фильма будет вылезать в памяти "Джойс" какая-нибудь или "Джулия и Джули". И протянутся-таки параллели… 

    Но всё это можно убить. Махом. Возникла ассоциация с американскими "женскими карьерами" - рубите! И досмотрите до финала. Там - всё. 

Виктор Петрович Волобуев, руководитель фольклорного ансамбля (Владимир Хотиненко).
Ксения Миронова (Наталья Егорова).
Ксения ищет образ и себя.
Символическая сцена, визитная карточка картины.
___________________________________________________________

"ДВОЕ НА ОСТРОВЕ СЛЁЗ" (Беларусьфильм, 1986, реж. В. Дашук).

     Ну вот, дожили: вслед за горбачёвской гласностью пришла и чернуха. Этот фильм - некая переходная форма между так называемым "проблемным", остросоциальным советским кино и классической чернухой. "Пьянь-рвань-срань-дрянь-брань-лохань-Тьмутаракань" - вот это. "Ой, бля!" - мелькает в этом смелом фильме смелого режиссёра Дашука… (Сейчас этим никого не удивишь, а тогда всё-таки удивляло).

     Почему этот и похожие фильмы забыты или полузабыты? А советское кино умирало: оно встало на досточку публицистики, где уже расположились журнальная и телевизионная публицистика. Тесно! Этот фильм студии "Беларусьфильм", скорее всего, был показан только в Белоруссии. И, во-вторых, народ не стремился внимать очередным "обличениям" с экрана (советские замучили, перестроечники вообще мозг выдолбили!). Магия кино исчезала. Оно переставало быть искусством и общественным явлением, а становилось площадкой для режиссёрских высказываний. А какое народу дело до мнения какого Васи Пупкина, снявшего "острое" кино сомнительной художественной ценности?

    А что же этот фильм? А неплохой и с претензией, если смотреть его сейчас. Авторы что-то хотели сказать, и вот - высказались. Там есть такая идея - "распалась связь времён". И этот распад прошёлся по семьям и судьбам. "Никто никого не любит!" - говорит одна из героинь, повторяя фразу, которая уже блуждала по советским экранам ранее. Все одиноки, все запутались, каждый сам за себя. То есть, если рассматривать этот фильм как притчу или рассказ о человеческом отчуждении и распаде семьи вообще (вообще! в ХХ веке, в цивилизованном мире), то смотреть можно. Если же в глаза лезет чернуха и либероидное нытьё - бросайте!

     История, сквозной сюжет в этом фильме есть - это история Ольги (Светлана Рябова) и её двух мужчин, Лёни (Михаил Неганов) и Севы (Сергей Колтаков).

     Но история рассказана невнятно, путано, с лакунами, без связок, эдакими мазками и пятнами. Это, надо думать, задумка режиссёра - связать основную мысль и форму подачи материала. Раз нет связи между временами и поколениями, то нет связи и в показанной истории. Бессмысленность всего, безответственность всех, отстранённость каждого от каждого - это ощущение передано замечательно. Пустота прямо космическая! И СССР как заброшенная планета: кладбища, лежбища, тряпки и обрывки газет после жизни и праздника. Короче, аномия. Полный трендец.

     Молодые актёры - замечательные. Они успели попасть на всесоюзные экраны и запомниться. Сергей Колтаков, Светлана Рябова, Светлана Смирнова. Опытный и известный актёр Михаил Жигалов создал яркий образ "деда". Ольга в исполнении Светланы Рябовой - далеко не "голубая героиня", что было бы привычно, а женщина эгоистичная, страшная и, одновременно, - жалкая и несчастная.

     Сергей Колтаков… Ах, ему бы сыграть Курагина, Верховенского, Астрова, Треплева, приказчика Сергея, да хоть Ричарда и Макбета!  Он в этом фильме, рисуя своего Севу как социальный тип, просто грань переходит. И вылезает на экраны дьявол, демон, змей-искуситель, козёл-провокатор, роковой пикапер, Казанова и игрок краплёными картами. Да уж, вот за такими и идут девушки и народы... Ребята, какой там Микки Рурк, Джонни Депп или Том Харди!

    Этот фильм всё-таки протянул связь между советским мелодраматизмом и чернухой: в фильме поставлена проблема "плавающей" семьи с постоянно меняющими членами и судьбы детей в таких нестабильных конструкциях. Мальчик Серёжа (Ричард Борткевич) - замечательный. Трогательный. Прямо до слёз. А режиссёр (сука такая!) заставлял детей драться и плакать… Перестройка, сэр!

Ольга (Светлана Рябова).
Сева (Сергей Колтаков).
Лёня (Михаил Неганов).
Дед (Михаил Жигалов).
Серёжа (Ричард Борткевич).
Василина (Светлана Смирнова).
_________________________________________________________

Ой, что творилось-то! Что с людьми делалось в пресловутые 80-е!

    Каждый зритель может провести эксперимент погружения в эпоху, посмотрев два фильма одних и тех же авторов про одну и ту же героиню и по сценарию одного и того же писателя. Первый - "Тростинка на ветру" 1980-го года, второй - "Трудно первые сто лет" 1988-го года.

     Первый фильм - советский, добрый, глубокий, трогательный, тонкий, изящно сделанный. Второй - перестроечный, "свободный", чернушный, тёмный, животный и с новациями типа "мамадорогая". Первый - про людей, второй - про ублюдков. Первый - про деревню как Землю, второй - про деревню как резервацию. Первый фильм - русский (ну или псевдорусский, окрасившийся под русское кино), второй - голимая русофобия. Как так может быть? А легко! Полна земля русская нерусскими мастерами переобуваться на лету!

     Главная героиня - деревенская девочка Варя. Да та ли это Варя? - сходит с ума и теряется от недоумения зритель, посмотревший два фильма подряд. Поэтому совет: если по-прежнему хочется обожествлять и культивировать "мастеров камеры", видя в них умников и учителей жизни, то следует посмотреть только первый фильм. Если  хочется убить в себе склонность к сотворению кумиров и определиться с собственной позицией, то смотреть следует два фильма. И сразу. Киношники с огромной скоростью упадут в ваших глазах с небес элитарности, и режиссёр, например, сравняется с бригадиром оформителей дворовой территории. Второй тоже творит: вон его рабочие медведя выпиливают и бордюры красят, и тоже - для красоты и мысли. 

     Это неповторимый феномен - "хорошее советское кино". Это когда есть внешняя история (драматическая или мелодраматическая); "картинка" - зачастую обыденная, обычная, бытовая, из повседневной жизни; но образный ряд такой насыщенный, такой красивый, наполненный и символический, что внутри зрителя (в душе что ли?) вздымается волна мыслей, чувств, переживаний, воспоминаний, обобщений, выводов, мечт, грёз… Эмоциональный реализм что ли? Символический реализм? И когда наше кино достигло этого феноменального сочетания - мы это запомнили и полюбили. Уже первые кадры, остроумно и дерзко смонтированные, заставят задержаться у экрана.
     История простая: девочка Варя (Ольга Мелихова) проживает и переживает первые полгода после окончания школы. Живёт в деревне, уезжает в город, снова приезжает в деревню… А сколько событий! Варя встречается с разными людьми; сталкивается с неприятностями и удачами; понимает, что не всем людям она нужна, как и многие люди - ей… Она видит смерть и сама чуть не погибает. Она видит чужую любовь и переживает свою. Нешуточная история. "Неужели это и всё - та самая жизнь?".  Да уж, кто не помнит свою юность и ощущение, что всё пока понарошку, проба, репетиция, разгон, кулисы; а там - жизнь, которая однажды распахнётся как небо на рассвете, и ты будешь лучше и выше нынешних взрослых? 

     А дальше - толкуйте, как душа подскажет. Фильм-то таинственный и настроенческий. Возможно, этот фильм:

- История чувств - единственно правильная и честная человеческая история. А что чувствует девочка в 17 лет? Да она захлёбывается чувствами и ощущениями! Варя однажды даже уснула от избытка эмоций. (Помните детские дневники: сколько событий и переживаний за один день! А  потом и за год написать нечего. Не потому, что событий мало, а потому, что опыт гасит новизну чувств, и каждое событие не трактуется нами как предвестие). 

- Рассказ о поиске того, что называется "своё место, свой путь в жизни". Господи, как это нудно и заезжено! Но так уж заведено и так уж нужно: определить то место своему телу - на Земном шаре и среди людей, - живя в котором, можно спасти душу. Кто-то придумал такую хитрую штуку и механику: душа живёт и пускает в космос сигналы лишь в ограниченном квадрате, где-то строго между этой параллелью и вот этим меридианом. Чуть съехал налево или направо, вверх или вниз, - душа умрёт или тяжко заболеет и перестанет пипикать в небо. У кого-то координаты расплывчатые, и он может безболезненно переехать хоть в Австралию, а у кого-то душа остаётся в рабочем состоянии лишь в строгих координатах. Вот Варя и ищет место для себя и души. Для души всё-таки! Эдакая комсомолка-христианка. (Во какую мощную мысль будит этот фильм! Надо пойти и отдышаться).

    В этом фильме нет ни пафоса (какой пафос в 80-то годы!), ни намёка на социализм, коммунизм и прочие глупости: девочка растёт! человек ищет себя! что может быть важнее? Историю Вари можно смотреть и сегодня: это не устаревшее кино про год Олимпиады-80.

     Хотя… Варя уезжает в город от родных и знакомых людей. Сколько соблазнов и опасностей её ждёт! Но не будет никаких ментов, бандитов, проституток, наркоманов, маньяков на трассах, нанимателей-обманщиков, воров, мошенников и прочей нечисти. Выбор всегда труден и опасен, но тогда, в 1980-м, он не был адским. И в фильме, слава богу, нет треша и угара.

      О деревне и городе. Эту историю авторы фильма сняли так, что "глупая" и "отсталая" деревня не противопоставлялась передовому городу, хотя все смешинки налицо: Варя дефилирует по городу в резиновых сапогах (а-ля Фрося Бурлакова), сталкивается с цыганами, как Нина в "Карнавале" (а какой этнической невидалью мог удивить советский город? цыганами! пока...).  Варины мама (О. Осипова) и бабушка (З. Адамович), например, - необыкновенные по глубине женские образы. Просто женщины, вечные женщины. А не покрытые навозом и невежеством деревенские тётки.

     И надо всмотреться, как движется камера, как меняются ракурсы, как во время диалога героев садится солнце, как остроумно монтируются сцены… "Сейчас приедем, череп расколю, мартышка ты эдакая!" - вот эта сцена выскакивает ниоткуда, но такова уж человеческая память. Это, кстати, любовная сцена, а не то, что лезет в голову. А финальная сцена - это вообще что-то библейское или языческое… И смешно!

     И музыка… И… В третий раз можно пересматривать - всякий раз смотрится по-новому. 

     Ольга Мелихова - уникум. Её, наверное, как и Г. Юматова, и учить не надо было. Варя в её исполнении - совсем не простая девица! Актёры в фильме - замечательные, вошли в кадр как часть природы и советской России. Врач, работник горкома, инженер, колхозница, шофёр, спортсмен...

     И кое-что для "девочек": герой Пороховщикова - тот тяжкий тип желаемого русского любовника, близость с которым крутит и выжимает женщину, как бельё в барабане стиральной машинки. Ах, нам же надо так: и покориться - и спасти, и обречь себя - и воскреснуть! Вечно придумываемый нами тип, и вечно ускользающий… Прелестная и сладостная любовная история.

 Варя (Ольга Мелихова).
Валерий Николаевич (Андрей Толубеев). 
Виссарион Аркадьевич (Александр Пороховщиков).


     Качественную копию найти не удалось. Придётся смотреть фильм наощупь. Мука, конечно.

     Это фильм из "эпохи перемен", когда всё смешалось, что будет - неизвестно, что было - никому не ясно, кто мы - сами не понимаем, кто и про что кино снимает - хрен разберёшь. 

     Там вот о чём: живёт в деревне юная жена Варя (надо понимать, та самая), всё вокруг себя ненавидит, физически ненавидит, до дрожи, рвоты и истерики: и деревню, и людей, и мужа, и коров, и свой дом, и природу, и язык, и разговоры… Мутит её так, что аж лицо перекосило. И пытается Варя убежать. Куда-нибудь. Хоть куда-нибудь. "Я - человек, я звучу гордо! А кругом помойка!" - вот это. Настроение конца 80-х. 

     Но авторы, что называется, не попали. Все киноистории "про дерьмо" из 80-90-х - простые и сложные, талантливо и не талантливо снятые, традиционные и авангардные - все эти чернухи мы, зрители, в землю закопали и надпись написали. И не каждому хочется выкапывать. 

     Но, если сделать над собой усилие и попытаться посмотреть этот фильм как историю про экзистенциальный кризис человека, человека вообще, без привязки ко времени и стране, то можно забавно и с пользой провести время. 

     Оператор интересно работает. Нас заставляют наблюдать за тем, как камера летит над планетой, потом - пейзажем, а потом утыкается "мордой в грязь" и уже показывает нам разделанную тушу и доярок в навозе; как героиня взмывает в небо с нарастающим ором "Ааааа!!!" (где же это было? кто это придумал и сделал первым?); как остроумно и просто смонтированы кадры встречи героини со своим трупом и т. д. Вот оно, то самое - магия кино, кинообразы и их воздействие на психику. 

     Любители препарировать кино и специалисты в этом вопросе отмечают интересное смешение реальности и "видений" в этом фильме. Ну да, видения были у Бергмана, Поланского, Бунюэля, Феллини (говоря об этом, надо сделать умное лицо)… С. Бондарчук и А. Тарковский блистательно смешивали на экране время и память. Господи, да у нас почти в каждом детском фильме появлялись мечты со звёздочками и калейдоскопами! И вся режиссёрская новация в этом фильме свелась к тому, что видения были привязаны к социально-экономической остановке в СССР конца 80-х, и получилось что-то типа "америкэн бой, уеду с тобой" или "мальчик хочет в Тамбов"

     Сцена сна с трамваем - прекрасно, хоть и не ново (пустой транспорт, пустые улицы, пустые окна домов, движение в никуда - это уже было)! Но страшно аж жуть; хотя, если честно, ленинградский-петербургский трамвайчик оформится как целостный и глубокий образ лишь в Балабановском "Брате"!

      А вот тропические видения Вари - это оборжака, господа! И не потому, что авторы хотели нас насмешить, а потому, что у них так вышло. Умом можно понять, что режиссёр хотел, по-видимому, изобразить глупые мечты, сформировавшиеся под воздействие кино и стереотипных представлений (Варины фантазии явно замешаны на латиноамериканских сериалах), но… Если уж изображаете мечту, то нельзя героиню одевать в нелепо скроенное платье не по размеру, а героев видений украшать криво присобаченными галстуками-бабочками. Господи, там ещё голые люди бегают, кучами по земле валяются, а один мальчик показывает зрителям свой членик. (Я предупреждала! Это конец 80-х - без мата и члеников уже нельзя!).

     Фильм Аристова - фрейдистский. Сподобились наконец догонять дирижабль! В 80-е началось повальное копирование идей и приёмов западного кино. Жрали всё! Хватали не разбирая! И здесь - Фрейд попёр, как лопух после дождя. Ну, конечно, папа, мама, комплекс Электры (ненависть к матери то есть)! Интересно, пожалуй, только одно - использование местных символов для демонстрации фрейдистских мотивов: бани, лошади, рыба, брезент, пьянки, отвратные женские морды и толстые ляжки. И вся эта гадость, естественно, - русская. Даже не надо объяснять почему.

     Ну, в общем… Интересное кино. Оригинального режиссёра с идеями. Но дешёвое, неровное, чернушное и неожиданное. Но неожиданно может прийти любовь, а может - понос. Может, со временем для таких фильмом и найдётся местечко в нашей памяти. А может и нет. Ну туда им и дорога.

Варя (Любовь Красавина) - версия №2, перестроечная.
 Варина жизнь … 
… и её мечты-видения. 
_________________________________________________________

     Фильм - по позднесоветской конъюнктурной пьесе А. Червинского "Счастье моё". Кто не помнит, в 30-40-е была очень популярна песня "Счастье моё" в исполнении Г. Виноградова. У этой странной пьесы есть своя история и свои почитатели (пьеса ставится и сейчас, и не в одном театре, увы). А. Червинский - одессит, живёт в США, приезжает в Россию зарабатывать на телепроектах, потому как здесь, по его собственному признанию, остались его друзья. Сценарий к фильму написал он же.

     Основная сюжетная линия такова: семнадцатилетняя девушка-пионервожатая Виктория создаёт все необходимые условия для зачатия ребёнка. Дело происходит почему-то в 1947 году. Она находит курсанта Семёна, приводит к себе в школьную каморку, а во время подготовки к процессу и самого процесса Виктория мысленно беседует со своей суровой наставницей - директором школы Лидией Ивановной, которая говорит Виктории "ай-яй-яй!". Виктория идёт к своей цели, совершая подвиг жертвенности и, одновременно, хитро обходя "систему".

     Драматург-сценарист подпустил модного тогда антисталинизма и всяческих разоблачений. Всё было пока довольно скромно и несмело и соответствовало скорости идеологической обработки нашего общества: к 1987 году критика ограничивалась идеями возвращения к "правильному" социализму, и на слуху были лишь некоторые фамилии "настоящих" и незаконно репрессированных коммунистов типа Бухарина или Тухачевского. И героиня пьесы - дочь репрессированного, конечно! Как же иначе? А её папа - не мелкая сошка, а "из команды" Тухачевского (так и говорят в пьесе - "из команды"). А у курсанта Семёна отец - баптист. Тоже, выходит, пострадавший от сталинизма человек: отца-баптиста надо скрывать, а то карьеру не сделаешь. 

      Перевод пьесы на киноязык тоже оказался неудачным. Диалоги в пьесе такие вымученные и ненатуральные, что интерьеры и пейзажи оказались совсем некстати. Более того, художник фильма, действуя в русле борьбы с проклятым прошлым, нарисовал каких-то уродливых Сталиных в лаврах, гримёры соорудили женщинам "ракушки с начёсом" величиной со стог, героиню в соответствии с текстом пьесы костюмеры одели в мужские семейные трусы и т. д. и т. п. 

      Сначала возникает ощущение, что фильм - продукт альтернативного творчества, творение людей индиго. Ну видят сценарист и режиссёр единорогов, так что? Может, пьесу прочитать, прослушать или спектакль посмотреть? Можно (радиоспектакль "Счастье моё"), но ясности это не прибавит: пьеса не расшифровывается. Абырвалг какой-то! Либо это неисправимая графомания, либо текст написан не для всех, а для понимающих. А точно! 

     Если бы речь шла о некоей Саре, которая в кризисное для этноса время нашла Исаака для незаконного зачатия ребёнка, а в это время с небес звучал голос сурового Иеговы - всё было бы понятно и естественно, и в соответствии с традицией. А то - нормальная вроде бы девушка, а у неё портрет директрисы в блестящей рамке, чуть ли не в окладе; и она с ней беседует "о главном"; а та, что странно, - отвечает. Мишиге какая-то.

     Вообще, советская драматургия в значительной части - драматургия еврейская, и, как теперь стало ясно со всей определённостью, требуется "перевод" советских пьес и фильмов на русский язык, а, точнее, объяснение их содержания для людей с русским мировоззрением и мироощущением. Почему "узбекский фильм", "азербайджанский рассказ" и "пьеса дагестанского автора" - это нормально, а еврейское творчество непременно нужно выдавать за русское, советское или общее? Что это за антисемитизм такой и неуважение к целому народу?

     Господи, ну кто мешал драматургу из Одессы (а у нас все драматурги делаются на Малой Арнаутской) написать пьесу о своём, родном, близком: еврейская девушка, с репрессированным папой по фамилии Розенблюм, например, находит курсанта Семёна из иудеев (баптисты-то в пьесе каким боком вылезли?); они вынуждены прятаться, приспосабливаться, маскироваться и с большим трудом размножаться при проклятом тоталитаризме. Кто мешал автору писать о героической еврейской матери, которой очень нужно сохранить и передать бесценный генофонд? Тогда всё в этой нелепой пьесе стало бы на свои места, в том числе и не поддающиеся  пониманию монологи героини о своей особости и какой-то там предначертанности. И главная метафора бы заиграла: Виктория занимается продолжением рода прямо в логове врага - в идеологизированной школе, под портретами Сталина, в перерыве между линейками с красными знамёнами. Эсфирь прямо. А ей помогает Мордехай - учитель Оскар Борисович, который потом становится директором. Ну Пурим же в чистом виде! Весь расклад, азохн вей!

    Верной дорогой идём, товарищи! И все символы и тайные знаки раскрываются! Вот ещё: Виктория вынуждена жить при школе и даже мыть пол. А мытьё общественных полов - это антисемитизм и репрессии, как нам об этом сообщила израильтянка Дина Рубина в повести "Любка" (есть и фильм "Любка" о союзе еврейства и криминала в борьбе против проклятого тоталитаризма). Виктория из пьесы, помимо всего прочего, выходит на школьную линейку со своей собственной миссией: она тайно достигает религиозного экстаза. А сталинистка Лидия Ивановна ничего не замечает. Шлимазл.

     Ладно, может всё и не так. "Вот даже наш чудесный МХАТ стал чуть-чуточки пархат" - это не правда, а песенка Аркадия Северного. И всё это мания, а говорить так могут только шиксы необразованные и нетолерантные. Но… Тема советского семейного права в период с 1944 по 1969 год, включающая проблему прерывания беременности (а с 1936 г. по 1955 г. аборты были запрещены), - это тоже "полянка" еврейской либеральной литературы. "Казус Кукоцого" Л. Улицкой - апогей, сияющая вершина в деле подачи истории СССР через раскрытие вагинально-пенисуального аспекта. И опять выходит: Червинский - предтеча Улицкой. И тут весьма кстати - и Долинин. Как ни посмотри, куда ни кинь, однако… Вейзмир! Ой вэй!

     Так зачем смотреть этот фильм про якобы "наш" 1947 год? Там, в кадре - мерзость, гадость, разруха, ущербные, почти клоунские, типажи, этот невыносимый русский пейзаж и такие же лица в массовке. Там текст - хуже школьных сочинений. Зачем же мучиться?

     А вот зачем: другого кина у них для нас нет. Только такие - про тоталитаризьм. Вот это, однако, может заинтересовать: главную роль исполнила Анжелика Неволина - актриса запоминающаяся, тонкая, нервная, надрывная, прозрачная, истеричная (это её героиня в столовке солонину ела и за Шариковым пошла)… Героиня пьесы всё время сюсюкает: "Сенечка", "Анечка", "Лидочка Ивановна", "доченька", "цветочки". Но даже с этими неудобствами актриса справилась. Виктория у неё получилась полуклоунессой-полушизофреничкой, способной к разработке хитрых планов и достижению собственных целей с помощью разнообразных приёмов манипулирования людьми. Слава богу, Неволина вывела этот фильм на тему психопатологии, исправив и драматургию, и режиссуру!  Зритель постоянно на нерве, наблюдая дёргающуюся Викторию. Что она способна учудить в следующую минуту: заплакать, совокупиться, затихнуть, впасть в экстаз или описаться?

     P. S. Анжелика Неволина снялась ещё в одном перестроечном фильме Д. Долинина - "Сентиментальное путешествие на картошку"(1986) по сценарию А. Смирнова. Её героиня - красавица и живущая наособицу Анна Баскина, пострадавшая от окружения и среды (студентов и деревни соответственно). Там тоже про грязь и мерзость с обязательной русской пьянью, рванью, дикостью и убожеством. И опять - взгляд со стороны и сверху: цивилизаторы попадают на дикую планету в тёмное государство Арканар… Ну да, всё знакомо. Цивилизаторы прибыли, аицин паровоз!

     Итак, фильм "Виктория" - комедия про советское сожительство людей и народов. Определившись с его жанром и особенностями, можно интересно провести время перед экраном и обогатиться знаниями о таком феномене как взаимопроникновение культур. Фу! Выдох…

Виктория (Анжелика Неволина).
Семён (Глеб Сошников). 
 Учитель Оскар Борисович (Николай Пастухов).
Директор Лидия Ивановна (Елизавета Никищихина).
Тоталитаризм ужасный.

А. Неволина в роли Ани Баскиной из "Сентиментального путешествия на картошку".
____________________________________________________________


     Как следует из режиссуры и содержания этого фильма, старая и новая советская интеллигенция рванулась экспериментировать с различными веществами и эффектами, предав классический алкоголь, подаривший культуре большое количество талантливых художников. 

     Режиссёры явно покушались на повторение сложной философской символики Тарковского и проч. интеллектуалов европейского кино. И, по-видимому, не давал покоя С. Соловьёв, проведший успешный эксперимент с андеграундными рокерами в "Ассе". А вышло… что вышло. Вот так появлялись и закреплялись в нашей культуре перформансисты, инсталляционисты, концептуалисты, визуалисты, хеппинингисты, реди-мейдисты, энвайронментисты и… логично появившиеся в 2000-х вагинисты и пенисисты.

    А пока была история: Мария Наварзина (Ингеборга Дапкунайте) любит своего мужа физика Святослава Наварзина (Алвис Херманис), но спит с поэтом-писателем-сценаристом Фёдором (Валентинас Масальскис), которого она называет Васенькой. И с другими. Передвижение по общественным местам Москвы сопровождается чёртовой кучей разговоров и, главное, видениями - отдельными и коллективными. Лыжная прогулка с мужем заканчивается для Марии трагически: она сходит с лыжни, теряется в тумане и погибает, будучи кем-то изнасилована и зарезана. Муж-физик обращается к экстрасенсу, сходит с ума, потеряв, как ему кажется, биополе, и выбрасывается из окна. А Фёдор живёт дальше, чувствуя присутствие Марии. Она, например, спасает его от падающей сосульки, которая, сделай он шаг, попала бы Фёдору прямо по темечку. Офигеть - глубина символов!

     Основная мысль фильма - вечно живёт только любовь. Ну да, "Make love, not war!". 

Мария, Мара, Марго (Ингеборга Дапкунайте).
Она, конечно, не хиппи, а очень даже модная и обеспеченная дамочка без определённых занятий. 
Но следует заветам: войной и наукой не занимается, а занимается любовью.
     Ингеборга Дапкунайте - прелесть! Ей действительно удалось сыграть женщину, чувствующую скорое приближение своей смерти. Кабы не эти режиссёрские перформансы и претендующие на глубину притчи, могла бы получиться замечательная картина с саспенсом, полтергейстом и мистикой. Как-то где-то, но можно догадаться, что режиссёры насиловали мысль "Мария - проститутка и святая, она не от мира сего и она воскресает в любви". Но, если честно, смотреть на то, как Дапкунайте грызёт лёд или моет пол, можно с наслаждением!

    Короче, это было уже не массовое кино, не классический кинематограф, а самоудовлетворение ищущих натур. Пусть себе ищут, лишь бы не в публичных местах и не за госсчёт.

Какой-то голый мужик занимается перформансом с железяками…
Но всякий фильм ценен как память! 
Ой, да это горят сеточки для яиц, которые были у каждой хозяйки. 
Кажется, в них влезало 25-30 яиц. Ну да, как перформанс - так яйца...
    Там, в фильме, много символов и цитат. Мария гибнет в борщевиках, а у неё дома стоял засушенный борщевик... Ааа! Страшно! Всё в этом мире взаимосвязано!.. Некуда бежать! Кругом намёки на смерть…Та же земля - всюду.. всюду… всюду… И деревья - это намёк... Гроб-то деревянный… Либеральные авторы пишут, что некая поэтесса по фамилии Михальчук спустя двадцать лет пошла гулять по Берлину и утонула в речке Шпрее, и этот фильм - предсказание про Михальчук!!! Аааа! Вот оно что! А ещё в фильме был показан К. У. Черненко - и Черненко умер… Ужас… 
Некоторые моменты, однако, интересны и красивы.
Обобщения и притчи в картинках. Но притчи эти - для частного и сектантского пользования. 
__________________________________________________________

"МУЖ И ДОЧЬ ТАМАРЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ" (Мосфильм, 1988, реж . О. Наруцкая).

     Кто-нибудь помнит этот фильм или хотя бы его название? Никто? Как никто? Твари неблагодарные: вам шедевр сняли, он международные премии получил (одна, правда, сугубо феминистская), а на "Мосфильме" его вообще "фильмом года" назначили. А вы? Ничего вы в кино не понимаете, а в шедеврах - тем более...

     Среди детских забав есть такое: затолкать товарища в какое-нибудь страшное или неприятное место (подвал, туалет для другой половой группы, квартиру сумасшедшей соседки с репутаций "она мужа убила и детей ест") и посмотреть что будет. Не выдержит - изгонят из сообщества, выдержит - примут в команду. Этот фильм - такая инициация. Выдержите первые пять минут - вы избранный и светящийся. Нет - нет.

     Хотя… Красота - она во всём. Кто в полусознательном возрасте (лет эдак в пять) был в деревне или на даче, тот помнит, как интересно было ковырять говняшки палочкой и рассматривать перламутровых мух. Почему не поставить себе целью обнаружение красоты и пользы и в этом фильме?

     Режиссёрша - по всем признакам дама умная и излишне рациональная. Рационализм - это хорошо: видно, как она мобилизовала все свои знания и создаёт зрелище и слышище, рассчитанное на вполне определённую реакцию. Реакция-то будет, а вот чувств не возникнет. Ни разу! Холодное кино. Морг. Сейчас придёт патологоанатом.

     Фильм не трогает, а поражает. И режиссёр-кроссвордистка всё время заставляет зрителей расшифровывать хаос: сцены сняты и смонтированы так, что только в середине фильма приходит понимание, об чём здесь, собственно, речь-то. И звуки! Помимо кваканья и воя звук ещё и плавает - то усиливается, то затихает,  - в результате чего некоторые реплики расслышать просто невозможно. Но это небольшая потеря: те фразы, что ухом различимы, ясности не прибавят. Да, там ещё и темно хоть глаз коли! Огоньки, огоньки, силуэты. И, помимо всего прочего, два героя картавят. Два!

     История там есть, и история эта реалистическая (Москва 88-го года) и символическая. Некая женщина Тамара Александровна, которой обрыдло всё (всё обрыдло!) уходит. Сначала симулирует болезнь и ложится в больницу, а потом просто закрывается в квартире. "На воле", за границами жизни Тамары остаются её бывший муж, живущий в том же подъезде, и дочь 13-ти лет, которая перебирается к отцу.

     Молодой муж Валера, которому по подсчётам лет 30, и дочка Катя сначала ошалевают от свободы и радуются жизни без Тамары; а потом получается, что жить свободно они не умеют, да и не хотят. И друг другу они не нужны. И муж Валера, и дочка попадают в крайне неприятные ситуации: девочке светит угроза групповухи, а мужу Валере - инвалидность.

     Но это на поверхности. Там же можно и символы поискать! Тамара Александрова - это, конечно, же Софья Власьевна, то есть Советская власть. Сильная, волевая, мощная, всё собой заполнившая, всех перепахавшая и перевоспитавшая. "Свирепая толстая бахча!". И Валера, и её бывшие ученики, и соседи, и коллеги, и дочка - все несут в себе тяжкий груз её влияния. А она, ответственная и надорвавшаяся Тамара, всех любила и всем желала добра. Валера, например, - её ученик; и их роман начался ещё в школе. Педагог и педофил. А без неё, что смешно и страшно, - все становятся идиотами и теряют смысл своего существования. Бывший муж Валера, освободившись от Тамары, законсервировал в себе мальчика, подростка, дибиловатого инфантила, остановившегося в развитии.

     Вот такой памятник настроениям кинематографической общественности на 1988 год. Но они-то, авторы фильма, хотели показать, что таково было наше общество в целом. Показали ли, доказали ли, заставили ли нас себя узнать - большой вопрос.

     Удивлений много. Сценарист фильма - Н. Кожушаная (автор сценария к культовому фильму "Зеркало для героя"). Может, она была увлечена экспериментом совместной работы с режиссёром О. Наруцкой? Бог её знает. Она ещё и снялась в этом фильме в роли чокнутой медсестры.

     Актёров жалко. В съёмках принимали участие Александр Демьяненко, Антонина Дмитриева, Галина Соколова.  Сыграли прекрасно, как профессионалы и хорошие мастера. Александр Галибин - большой молодец, он раскрылся в этом фильме необыкновенно. Но персонажей этого фильма хочется забыть как страшный сон. (В эпизоде молоденький А. Домогаров, кому интересно).

     Композитор О. Каравайчук написал музыку не к одному хорошему фильму. Здесь он получил интересное задание и отдавался работе, как думается, полностью. Вышла такая какофония - всем какофониям какофония!

      Вот такая история…

    И последнее. Отсутствущий герой - это уже было. И безобразное оскотинивание людей в условиях безвластия - тоже (ну хотя бы "Репетиция оркестра"). Вечная тема.

     Но, удивительное дело, - фильм оставляет очень добрые воспоминания. Загадка-с! Может, просто потому, что там, в кадре, все равно - нормальная Москва? Режиссёр решила снимать фильм в доме, предназначенном под снос (и грязь с разрухой входили в её художественные планы), но впечатление всё равно хорошее: старый московский дом, потолки по 3, 5 м, следы человеческого обитания…

Тамара Александровна. Красно-синяя. (Валентина Малявина, короткий эпизод).
Муж Тамары Александровны Валера (Александр Галибин) и дочь Катя (Анна Баженова).
Дядя Слава (Александр Демьяненко).  Да, в макияже.
 Тётя Саша (Антонина Дмитриева).  Да, в пачке.
Тётя Саша и мама Феди Ухова (Галина Соколова).
 Цыганка (Светлана Янковская) и Федя Ухов (Евгений Калинцев).
Эта сюжетная линия - за гранью понимания и гигиены. Кто может, истолкуйте, пожалуйста! Подайте на бедность!
      _____________________________________________________________

     Хватит пока. Надо переварить.