пятница, 6 февраля 2015 г.

II ЧАСТЬ. Женские образы в советских кинофильмах 60-х-70-х годов.


      Это вторая часть подборки. Есть первое сообщение о женских образах в советских фильмах 60-х - первой половине 70-х годов. Я его писала с любовью и в тишине. И его читают. Потому и пишу второе. Значит, не мне одной нужно иногда посмотреть-пересмотреть старые советские фильмы. 
**************************************************
ДЕВОЧКИ, ДЕВЧОНКИ и ДЕВЧУШКИ.

     Нет никакой закономерности и никакой сверхзадачи в этих текстах о советском кино. Просто захотелось… Просто потянуло… Просто совпало… И здесь разговор пойдёт о девочках, чьи лица стали символом советских, навсегда прошлых лет. Вспомнить. Вот и вся задача. 
**************************************************
"ЗВОНЯТ, ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ" (Мосфильм, 1965, реж. А. Митта).

     Сценаристом фильма был А. Володин, к тому времени уже ставший популярным драматургом. Это его второй киносценарий. Фильм получил приз "Золотой лев святого Марка" на международном кинофестивале детских фильмов, проходившем в Венеции в 1966 году.


    Этот фильм принято считать детским, потому что он про девочку, школу и пионеров. Наверно, он и есть детский, если допустить, что дети - это люди. 


     Фильм шестидесятнический, то есть такой, в котором нашли отражение индивидуалистические философские и культурные модели середины ХХ в., но преломленные обстоятельствами внутрисоветского пребывания авторов произведений. 


      Европейцы, культивируя человека-автонома-личность-субъекта, дошли до отрицания ценности всего общего и общественного. А европейские киношники научились вызывать любовь и нежность зрителя по отношению к вору, убийце - любому "бандиту с обаятельной мордой", - лишь бы он боролся и противостоял. Человечек-то маленький и одинокий, а общество, государство, традиции, церковь, мораль - огромные и страшные. Кинематографисты, надо отдать им должное, научились передавать тонкие нюансы психологических состояний и переживаний этого маленького человечка с асоциальными наклонностями: одиночество, страх, ужас, порыв, тоску, отчаяние...

     И советские шестидесятники шли по той же дорожке, но до осанны всякой человеческой шушере не дошли. Противопроставить человека обществу у них бы и не получилось: государство денег бы не дало на такое кино (и как жить? на что кооператив достраивать?). Да и жить внутри социализма было тепло, уютно и безопасно, и зритель бы очумел от предлагаемой ему на экране модели существования. 


     И придумали художники-шестидесятники такую схему: рассказывать об одном отдельно взятом человеке, но на фоне общей общественной, производственной и политической жизни. Такой фокус: жизнь, мысли и чувства горошинки в супе. Суп живёт своей большой колышащейся жизнью, а горошинка плавает, толкается с соседями, что-то там себе думает и переживает. А если она ещё и влюбится в соседнюю горошинку, то вообще - готовый роман. 

     Короче, ввели они тему маленького человека. Что, опять? Да, и это хорошо, потому что русская классическая литература описала его нежно и трогательно, облюбила этого маленького человека с головы до ног. И появились в 60-е годы чудные фильмы, рассказывающие не о человеческой массе, а о девочке, мальчике, девушке, юноше, женщине, мужчине. 


      Этот фильм о 12-летней девочке Тане Нечаевой, ученице московской школы. И первое чудо этого чёрно-белого фильма - юная Лена Проклова, сыгравшая главную героиню. Чудо оно и есть чудо, что об этом говорить! 


     Создать образ одинокого человека при социализме было трудно: он всегда был членом организации, трудового коллектива, да хоть кассы взаимопомощи! И сценарист пошёл на хитрость: придумал, что мать уехала к отцу-геологу, оставив 12-летнюю девочку одну, правда, в коммунальной квартире. (Слава богу, тогда не было ювенальной юстиции).


     А девочка влюбилась! В вожатого, красавца, умницу, активиста, любимца учителей и товарищей, известную личность, спортсмена (ах, это настоящий принц в белом костюме фехтовальщика!). И эта любовь к вожатому задавила одинокую девочку своей неизвестностью, непостижимостью и недосягаемостью. Но девочка пережила эту напасть. Переборола. Справилась. Потому что сама Таня, и люди вокруг, и пёстрая сложная жизнь, и открытые ею законы человеческого общения и со-бытия - больше, чем любовь, суживающая горизонт до сектора-стрелки, направленной на объект страсти.  


     Авторам фильма нужно было как-то "выбросить" героиню в жизнь. В других фильмах взрослых героев сажали за баранку машины, отправляли бродить по горам и весям в поисках работы… А здесь придумали - "поиск первых пионеров", которых нужно пригласить на пионерский сбор в школе. По сюжету - формальное мероприятие. А мы как зрители ещё можем добавить - формальный сценарный ход. 


      И девочки - Таня с подружкой - пошли по улицам, переулкам, домам, подъездам, квартирам… И снова знакомые по иным фильмам: галерея разных персонажей, короткие сценки из быта разных семей, круговорот событий, бал, карнавал, "сборная солянка"… Отдельные квартиры, коммунальные квартиры, чистые подъезды, тёмные подъезды, пьяница, молодая семья с кашкой для ребёнка, военнослужащий с блестящими пуговицами, приставучая старушонка, всемирно известный музыкант неглиже, манерные дамочки, "женщина на грани нервного срыва». А ещё: каток, залитый светом, театральные кулисы, оркестровая яма, магазин с прилавками, темень переулков, пузатые троллейбусы… Очередное "хождение". (Никто из авторов фильма и не думал, что зрители спустя десятилетия будут удивляться не тому, что они хотели.  Девочки? Одни? В многомиллионном городе? По чужим домам?).


     Длинные крупные планы героини - тоже общий приём для кино 60-х. Но Лена Проклова своей игрой снимает все упрёки с киношников: на неё можно смотреть долго и всякий раз удивляясь. Например, когда Таня-Лена соприкасается с темой любви, она удивительным образом старится. У неё вдруг возникает бабское выражение лица, бабские жесты, бабская грация. Когда Лена выпархивает в жизнь и в люди, она снова превращается в лёгкую улыбчивую девочку. Длинная сцена, когда Таня, взревновав, в слезах ковыляет на коньках по тротуару, потом по улице, двору и, наконец, по лестнице, расковыривает сердце зрителя до клапанов и сосудов! Это удивительный образ: любовь, которая корёжит; любовь, которая надевает кандалы, любовь, которая ломает позвоночник и самостояние человека; любовь-садист. 

         
     Ах, как это интересно, глядя на живое личико актрисы, додумывать за героиню, досоздавать героиню своими мыслями и переживаниями! Обманно-занимательная игра в "кино-жизнь"! И когда зрителю 12, героиня будет думать, как 12-летняя девочка; когда зрителю 30 - как тридцатилетняя женщина. А, между прочим, мало что меняется: и девочки, и девушки, и женщины в состоянии влюблённости думают и переживают одинаково. И неважно, сколько тебе лет - 12, 28 или 39. Как знакомы всем любившим когда-то особам Танины: взгляды в никуда, маниакальное выслеживание и преследование своего героя, жизнь с постоянной мыслью "ну, заметь, какая я красивая, какая я хорошая, как много я умею!", мгновенная смена настроения... А как сладка месть предмету былой страсти; как обжигающе радостно видеть его падение и унижение и, наконец, прибить свою любовь топором такой мысли: "Он меня недостоин. Я в нём разочаровалась". 

     Таня - всё-таки советская девочка. Если бы авторами фильма не объявлялись действительными и настоящими такие понятия как честность, доброта, дружба, жертвенность, Тане не на что было бы опереться. (Европейские «подростковые» фильмы того времени не давали ответов на поставленные вопросы о детском одиночестве и детских муках. Мораль этих фильмов была грязноватой и расплывчатой. Деткам, которые по сюжету боролись с несправедливостями мира, авторы фильмов позволяли быть маленькими сволочами и даже более того. Так что «светлое, хорошее, честное советское кино» - это не миф и не штамп!).  Но в советском фильме у советской девочки Тани возникла дружба, дружба с затюканным, закомлексованным и таким же одиноким мальчиком. На её смешные проблемы (поиск первых пионеров!) откликнулся взрослый человек, который стал говорить с ней серьёзно. И пусть этот человек - маленький, смешной и незаметный мужичок, над которым гардеробщицы - и те подсмеиваются. Пусть. Но этот добрый взрослый человек всё-таки нашёлся.


      И возник такой "союз рыжих", "союз убогих": Таня-старушонка, мальчик-изгой и нелепый клоун. И клоун сказал: "В жизни всё происходит совсем не так, как кажется с первого взгляда". Возможно, это обман и самообман, утешение для слабых и несчастных, но одинокой Тане - помогло. 

     Вот такая гуманистическая идея: маленькие, одинокие, ничтожные и неудачливые люди все стран и сословий, объединяйтесь! Это поможет вам противостоять миру удачливых и красивых, потому что за вами - сила духа и невидимая миру красота. Я же говорила: фильм шестидесятнический! "Возьмёмся за руки, друзья, / Чтоб не пропасть поодиночке!". Знакома нам эта философия! 

      Образ… Как всё-таки силён и обманчив образ, создаваемый кино. Там же в виде чёрно-белых теней движутся вроде бы люди. А Таня? И закрадывается подозрение, что Таня - это девичий образ, в который была втиснута взрослая рефлексия. И, немного зная о личности и творческом почерке А. Володина, легко согласиться с тем, что это так и есть: есть в образе Тани и эгоизм, и мизантропия, и культ одиночества. А режиссёр, оператор, художник и Лена Проклова нас обманули, рассказав историю пионерки. А здесь всё по-взрослому…

Таня (Елена Проклова).
Знатоки музыки указывают на то, что Таня слушает популярную итальянскую песенку "Я ещё не взрослая», которая победила на очередном конкурсе «Евровидение».
Таня в одиночестве и в состоянии очень взрослой любви. "Бабские" позы, жесты и мимика Тани.
Оцепенение, уход в себя. 
С таким взглядом замирают отлюбившие и одинокие женщины, а не девочки в 12 лет.
Ах, куда бы провалиться? Как бы раствориться? ОН идёт...
Экстаз любви. Запредельная чувственность. Прикосновение…
А это вожатый "вовлекает" пионерку в общественную жизнь.
Предмет любви - вожатый Петя Крючков (Сергей Никоненко).
Он с другой...
И необыкновенные по силе сцены после вспышки Таниной ревности.
 Да, женское горе некрасиво. Оно страшно и отвратительно, сопливо и коряво. Как это сыграла девочка?
Таня с матерью (Люсьена Овчинникова).
Девчонка? Женщина? Кто она? Символ одиночества?
Вот она - Танина победа: музыкант из опереточного оркестра, ставший на минуту Поэтом и Трибуном, и стыдившийся себя и отчима мальчик, который впервые распрямил спину. 
Трубач Колпаков (Ролан Быков).
Генка Дресвянников (Виктор Косых).
Таня, достойная счастья.
     (Фильм густо наполнен персонажами и сценами. В роли пьяницы  Дресвянникова - Олег Ефремов с натурально спитым лицом; в образе неловкого молодого отца - талантливый оператор Павел Лебешев, снявший большое количество всеми любимых фильмов; в роли занятого чем-то интеллигента в наброшенном пиджаке - режиссёр Андрей Смирнов; эпизодическую роль исполнила Клара Румянова, более известная своим уникальным голосом; Екатерина Васильева прошествовала на цыпочках, и это заняло всего 3 секунды; Ия Саввина сыграла  судьбу-характер в нескольких минутах сцены; Александра  Денисова и Валентина Владимирова вновь "обманули" зрителя своими "настоящими" тётками-гардеробщицами и т. д. и т. п.).
********************************************

"ДЕВОЧКА И ЭХО" (Литовская киностудия, 1965, реж. А. Жебрюнас. Фильм дублирован на киностудии "Ленфильм").

      Юрий Нагибин написал рассказ «Эхо». В советское время  этот писатель был более чем востребован, хотя и сожалел, что приходится подённичать и писать халтуру. Но, вот ирония-то! - эта халтура и именно в советское время и сделала его большим писателем. Со временем ореол гениальности, который он водрузил на себя при жизни, спадёт, а вспоминать его будут в связи со сценариями фильмов (опять же - пока их смотрят); сногсшибательным сочетанием русской генетики и еврейского менталитета, доставшегося ему от двух отчимов (и такое бывает?); скандальными подробностями личной жизни; и, наконец, тем, что он в группе с другими демократами подписал знаменитое и отвратительное "письмо 42-х", условно называемое «Раздавите гадину!". 

     Ю. Нагибин написал «Эхо» в духе шестидесятничества: раскрепощённо и свободно. Как он это понимал. Ну рассказ и рассказ. Но! Были в этом рассказе две особенности. Первая: в рассказе бытовала голая девочка. (Василий Аксёнов целые романы на этих «голых девочках» и «голых тётках» строил). И не просто «голая девочка», а сексуально-чувственная «голая девочка», которая пока не знает ни о своей красоте, ни о воздействии её наготы на созерцателей мужского пола. Такая Венера, которая прямо на глазах рождается из пены Чёрного моря; или гадкий утёнок, вырастающий на наших глазах в белого лебедя. А вторая наживка - это замечательный образ девочки, собирающей эхо. «Девочка и эхо» - так же хорошо и сильно, как и «Женщина в белом», «Девочка и слон», «Девочка и крокодил», «Девушка и смерть», «Девушка из Нагасаки», «Девушка с татуировкой дракона". Здорово!

      Рассказ «Эхо» был использован как основа для сценариев к двум фильмам: «Братья Комаровы» (Ленфильм, 1961) и «Девочка и эхо» (литовское название «Последний день каникул»). В первом фильме ничего от этого рассказа не осталось помимо того, что девочка и мальчик бегали и слушали эхо. Правда, делали они это в Средней полосе и на развалинах православных церквей (!). В этом фильме иное было хорошо - белая лошадь, появляющаяся из небытия и тумана. Страшно до жути! Да и белоголовые русские дети, которым от страны и культуры остались эхо и развалины, - это тоже страшно. Страна и пространство после Апокалипсиса. 

     Фильм «Девочка и эхо» А. Жебрюнаса стал событием в советском кинематографе. Голая девочка свела с ума сотни тысяч советских мальчишек и девчонок; и отнюдь не эротизмом, а силой образа, поскольку нагота в этом фильме спрягалась с темой унижения и предательства. Маленькая Лина Бракните ворвалась в души зрителей и растворилась там навсегда, смешавшись с другими субстанциями: детством, красотой, чистотой, морем, Крымом, первым явственным ощущением страны, мира, вселенной. Это поняли не только дети, но и взрослые, и фильм и его создатели были отмечены двумя международными и двумя союзными премиями. 

     Сценарий к фильму существенно отличался от рассказа Ю. Нагибина: там были совсем иные акценты и иные смыслы. Нагибинский эротизм и тема девчоночьей красоты исчезли вообще. Девочка возраста Лолиты превратилась в шуструю ученицу начальной школы; холёная девочка-курортница стала хозяйкой пустынного побережья, где всё лето жила в хибарке у деда-рыбака. Была существенно обострена тема свободы человека, каковую дарило сотрудничество-сожитие с природой. Конфликты внутри мальчишеской компании выросли до обобщений: власть, сила, иерархия, рабство, унижение, гибель личности. 

     И море! И скалы! И небо! И Крым! Оператор, режиссёр и композитор сделали из них главных героев фильма, вернувшись тем самым к традиции европейского романтизма. А основной этической темой фильма стала проблема дружбы-предательства и лёгкого перехода одного в другое. То есть рассказ - это лёгкая мужская эротическая рефлексия, а фильм - очень серьёзное произведение, глубина которого равнозначна его красоте.

      Девочка Вика - не просто девочка Вика. Это целая философская система, засунутая в полосатые трусики. Нет, не так! Девочка так удивительно сыграла свою роль, была так органична и свободна, так легко бегала босыми ногами по острым камням, так далеко заплывала в огромное море, что взрослые дяди и тёти стали стали прилагать к этому образу в трусиках и платье-парусе всё прочитанное в толстых книжках. И увидели. Целую энциклопедию истории философии.

       Вот философ Кьеркегор утверждал, что в обществе человек существует, но как-то "неподлинно": врёт, приспосабливается, гоняется бог знает за какой ерундой, думает чужие мысли и чувствует навязанные чувства; и только наедине с собой и внутри себя - человек настоящий. Ясперс тоже говорил: будешь жить «как все», станешь «заброшенным», а надо раскрепоститься и найти подлинное «Я». Хайдеггер находил, что человек способен быть свободным по праву живущего, из себя, просто так. Сартр замечал, что есть мнение человека о себе, а есть мнение о нём окружающих, а надо жить из себя и для себя («для-себя-бытие»). И т. д. и т. п.

     (Какой же обалденный - этот экзистенциализм! Все думают, что я дура набитая, а я, живя «из себя», знаю, что я умница и красавица! Вот дана мне короткая жизнь, и я должна свободно и без ограничений изучать её и овладевать ею; а глупая соседка вышла и орёт, зачем я плюю вниз с лестничной площадки! Я свободна, мать твою!).

     Но, повторю, советские философы в облике киношников были ограничены моралью и советским социализмом. И тема свободы, преломленная кинообразами, выходила у них милой, доброй, красивой и нравственной. И появлялись чудеса. И Вика - как раз такое чудо! А девочку-то предали; её тайну отдали всем; саму её унизили, да так унизили, что самим палачам стало неловко; её заклеймили и отвергли, а она - счастлива. Счастлива изнутри, из самой себя, живя в мире абсолютной, по-детски понятой свободы!

      И образ Вики никогда не отпустит, потому что обыкновенному человеку невыносимо больно от публичного унижения (помните что-то из детства? так-то! а не из детства? то-то!), потому что изгнание ("не хотим с тобой дружить!" или взрослое "я больше не люблю тебя!" - это пытка, от которой личности лишиться можно). А почему же Вика счастлива? Как она справляется? Что там у неё внутри? В чём черпает силу её детская душонка? 

     А у Вики есть эхо. И это не просто эхо. Это образ того, что описать, поймать, истолковать, изобразить нельзя. Это что-то высшее, что и позволяет людям жить несмотря ни на что. Это какая-то главная-преглавная ценность. Можно просто знать, что оно есть, и черпать в нём силы. Так ЭХО - что это? Может, БОГ?.. А может, это просто правда детства, когда человек узнаёт состояния: счастья, удивления, радости, страха - и помнит их потом всю жизнь. Вот тогда я была счастлива, тогда горевала, тогда узнала запах земляники, а тогда впервые увидела снег и обожглась им… Неслучайно Вика отвергает всё вещественное: какие-то «драгоценные» камешки из коллекции приятеля, какие-то крабы, которых ловят мальчишки. У неё - эхо, собрание открытий и переживаний. Целый мир, отразившийся и запечатлевшийся в душе и памяти. 

      А не пора ли спустя 50 лет после выхода фильма подумать и такую мысль: Вика - советская девочка! Её не убедили в ценности накопленных за жизнь вещей и в красоте их образов, отражённых в глянце, ей позволили радоваться простому эху и ничего не стоящим голосам людей в телефонной трубке. 
Вика-Викторина (Лина Бракните).
Мальчик Ромас-Роман (Валерий Зубарев).
Тот, который предал. 
Сцена предательства.

**********************************************


«ДУБРАВКА» (Одесская киностудия, 1967, реж. Р. Василевский).

     Фильм снят по рассказу Радия Погодина «Дубравка», который сам автор и Юрий Чулюкин (сценарист, режиссёр) переработали в сценарий. Это один из лучших советских фильмов о том возрасте, который гарантирует человеку страдания и конфликты. Да ещё и о девочке. А девочку сыграла Лина Бракните. А действие происходит в Крыму, в Ялте. Этого достаточно для того, чтобы душа расплавилась и потом долго перекатывалась на волнах любви и нежности.

     Отдыхающим с севера несколько недель, проведённых на юге, кажутся какой-то альтернативной реальностью, и они торопятся прожить там вторую, параллельную жизнь. Но и местные, оправдывая своё существование в этом Эдеме (или Зазеркалье?), проживают несколько сюжетов одновременно, перебегая из одних обстоятельств в другие, с одних подмостков на другие, меняя и роли, и амплуа, и даже возраст. Время что ли спрессовывается во время курортного сезона? Или люди надевают маски и «играют»?

      Это фильм - не реалистическая история, хотя кажется, что так оно и было, и я видел(а) эту девочку в Ялте! Это пьеса; и виды моря и города сняты оператором в ракурсах, которые напоминают искусные театральные декорации. А в этой пьесе - ещё пьеса. А в ней - ещё одна… И герои одновременно играют несколько ролей в параллельно развивающихся действах. Есть якобы реальная история про большеротую девочку; есть пьеса «Снежная королева", которую ставит юная труппа; есть пьеса, которая разыгрывается Дубравкиной фантазией; а ещё в голове у каждого героя - свой мир. И герои из разных миров и пьес встречаются друг с другом и сами с собой. Так Анна Иоанновна однажды увидела себя, идущую навстречу, в тёмном зале Зимнего дворца... Специалист по набивным тканям Валентина Григорьевна оборачивается Актрисой (а потом стыдится себя придуманной); и ещё - Радугой, каким-то символом яркой блистающей красоты (а потом её разоблачают и называют "мыльным пузырём"); а ещё - женщиной, которой заинтересовался одинокий мужчина (и неясно, согласна ли она играть эту роль); а ещё - обыкновенной курортницей в резиновых тапочках (и это, как кажется, её настоящий образ); а ещё - - феей, мастером по превращению девчонок-замарашек в красавиц; а ещё - русалкой...  

      В центре истории, рассказанной в фильме, - девочка по прозвищу Дубравка, которой выпал жребий - застрять на грани взрослого и детского миров и в кулисах между двумя сценами театра, на которых разыгрываются разные пьесы. А ещё девчонке приходится доходить своим умом до того, что есть мужской мир и женский, и нужно уметь ходить между ними и из одного в другой, не путая языка, законов и облика. 

      Знакомая проблема: как человеку осознавать себя, если самооценка и мнение окружающих не совпадают? Для-себя-бытие и для-других-бытие… Ага, вот и появилась знакомая уже тема: человек-девочка и мир людей. Они не совпадают катастрофически и даже фатально!  Те, с кем ей хочется быть - не принимают, те, кто ей неинтересен - мстят за предательство. 

     Тогда война! И девочка борется и сопротивляется до отчаяния: дерётся, врёт, наказывает, дразнится, обзывается, огрызается, мстит, унижает и даже притапливает обидчиков в море! Если бы не обаятельная актриса Лина Бракните, то вышла бы заправская социопатка. Да и авторы сценария схитрили: пошли по пути "раскрытия внутреннего мира героя", заставив зрителя сочувствовать врушке, воровке, интриганке и хулиганке. Так когда-то Достоевский заставил читателя смеяться над Раскольниковым, лишив его ореола борца за права человека. Но авторы фильма, напротив, приподнимают девочку в глазах зрителя.

     В фильме благодаря новым акцентам и изобразительным средствам, доступным кино, появляется тема Дубравки-актрисы, хотя в рассказе этого нет. В рассказе - только взросление романической девочки с ранимой душой.

     Этот исход Дубравкиной судьбы остаётся за кадром: возможно, она станет актрисой, а, возможно, и не станет. Но намёков на то, что зритель является свидетелем рождения актрисы, авторы фильма оставили немало.  Она уже носит сценическое имя-прозвище, данное ей бабушкой. Её дом - это "фата-моргана" или театральная декорация с балконами, сводчатыми окнами и галереями, где она разыгрывает сцены и интуитивно строит мизансцены. Она читает письмо Татьяны, собрав "публику" из малышей. Она как-то вдруг (судьба ведёт?) получает роль в спектакле и мгновенно придумывает свой стиль и рисунок этой роли. Она ошеломляюще быстро и легко приходит к той цели, которую ставят себе все юные и зрелые актрисы, начиная с Сары Бернар: «Правда, давай «Гамлета»!». К ней единственной обращается старый актёр, почувствовав в этой девочке настоящий талант и большую душу, способную этот талант воспитать. А когда мальчишка после прыжка Дубравки с обрыва произносит: «Вот это артистка!» - уже и сомнений не остаётся. (Хотя, может быть, талантливые авторы просто заметили, что в подростковом возрасте человечек выбрасывает не только максимум полового гормона, но и максимум своих творческих способностей. Да, да, и так может быть! Все девочки - принцессы, актрисы, художницы и поэтессы).

      Дубравка «намечтала» себе идеал - Валентину Григорьевну, которую сделала актрисой, и соврав, и не соврав при том. Почему-то многие видят в увлечённости Дубравки Валентиной Григорьевной подростковое увлечение красивой женщиной, по сравнению с которой нелепый подросток чувствует свою неполноценность. Можно рассуждать и в этом ключе. И тоже получится правда («Если бы ты была такой же, как Валентина Григорьевна, ни один мальчишка не посмел бы бросить в тебя щепкой»). Красивые женщины влияют на всех: детей и взрослых, мужчин и женщин, физиков и лириков. Но, кажется, Дубравка увидела в ней телесную основу для Актрисы, замечательный инструмент для мира грёз и фантазий, материал для театра: «Радуга… Зерно роли…». 

      А Коля? Это не обыкновенная влюблённость в красивого мальчика. Коля вовсе не красив и не удачлив. Дубравка интуитивно признала в нём такого же художника, как сама, глазам которого открывается больше, чем  хрусталику и глазному нерву обыкновенного человека. 

     Но можно воспринимать фильм и героиню в контексте истории взросления девочки. Гормоны («и тогда я всех люблю… а иногда я всех ненавижу… почему это?»)... Растворённая в южном воздухе тотальная сексуальность…  Любовь, любовь во всём, все всех любят, но любви не совпадают, и надо это понять, и надо всех простить... Коля любит Зину, Зина встречается с Яшей, Дубравка любит Колю, Дубравку любит Вовка, Валентина любит Петра, Пётр любит Валентину (совпало!). А что подросток? Подросток просто не справляется со свалившейся на него ношей - взрослыми чувствами и желаниями. Бьётся, как рыбка в сетях, бунтует, вспрыгивает и дрыгается, бросается с осклабленным ротиком на судьбу и обидчиков. Всё как у всех.

     И тогда история Дубравки будет напоминать собственное взросление: душа ещё цельная и упругая, и в юности её приходится растягивать, как резиночку, тянуть то в сторону обожания, то в сторону ненависти; и резиночка, наконец, растянется и провиснет, и станет податливой, и тогда ты научишься себя и всех прощать, забывать обиды, многого не требовать, потому что натруженную и обмякшую душу никогда уже не натянуть как тетиву и не выпустить из неё сильную стрелу убийственного чувства… Высказалась... 

     (Почему так интересны девочки в переходном возрасте? Наверное, потому, что милы и красивы. А этих возрастных переходов в жизни женщины - полным полно. И они так же драматичны. И женщины разных возрастов так же бунтуют, плачут, с горечью смотрятся в зеркало, влюбляются невпопад, прячутся в кокон одиночества, как Дубравка на своём камне, задают вопросы типа «Почему я не Валентина Григорьевна?» ("Почему я не Кира Найтли? Почему я не похожа на свои же фотографии?»). Но никому неинтересно, как девушка превращается в «просто» женщину, женщину средних лет, пожилую женщину, старуху, старушку… Потому что бабушку, снимая о ней кино, не отправишь плавать в море, прыгать с забора, гонять мячик и забираться по водосточным трубам. А на что смотреть? Как она сидит и думает? И на её морщинистое лицо и варикозные ноги? 
     Поэтому можно смотреть на Дубравку как на всеобщий символ тяжёлого перевала через границу очередного женского возраста).

     А Лина Бракните - чудо. Уникальная девочка и девочка, похожая на всех девочек. Потому и зрительский ответ на её появление на экране - любовь. В 1967 году Лина получила приз за лучшую женскую роль на одном из союзных кинофестивалей.
Дубравка (Лина Бракните).
Камера то смотрит глазами Дубравки, то на Дубравку, то отодвигается и предлагает зрителю посмотреть на  мизансцену, в которую попала Дубравка или сама её создала и разыграла. Весь мир - театр, и люди в нём Дубравки! Стоит посмотреть этот фильм хотя бы ради того, чтобы понять, зачем нужно кино. Некоторые вещи словами не расскажешь! Нужно слово + картинка + звук + ритм + ещё много чего.
Валентина Григорьевна (Нийоле Вирикайте).
Коля (Виктор Семёновский). То ли первая Дубравкина любовь, то ли первый настоящий художник, которого встретила Дубравка - девочка с артистической душой.
Коля и его брат Вовка Утюг (Сергей Тихонов).
Финальная сцена. Девочка подросла и поняла, наконец, что не только ей плохо. И, общаясь с людьми, надо искать то место, к которому подходит твой пазлик.
***********************************************

«ТЕЛЕГРАММА» (Мосфильм, ТО «Юность», 1971, реж. Р. Быков).

     По-моему, это лучший фильм режиссёра Ролана Быкова. Иногда он уходил в поиски формы, терялся там, и получались на удивление нудные фильмы, несмотря на то, что детишки, снимавшиеся там, были чудны и милы. В конце жизни он, шествуя по стопам Льва Толстого, впал в морализаторство.

      А фильм «Телеграмма» - шедевр. Это удивительная, красивая, последовательно и интересно рассказанная история, история с элементами детектива, комедии, трагедии, мелодрамы, драмы и фарса. Ничего нельзя из этого фильма вырвать, ничего! И такой светлый и чистый, каковыми могли быть детские фильмы только в советские 60-е - 70-е.

     В центре истории - девочка Тошка и история её семьи. И нет в этом фильме никаких экзистенциальных конфликтов, а есть, напротив, данное зрителям в ощущение - единство нашей страны и незримая связь с бывшими и будущими поколениями. (И если люди что-то помнят и по чему-то тоскуют, то это оно и есть - ощущение общности, единства, тепла).

     Счастье победившей страны и победившей жизни и олицетворяла милая девочка Тошка. Для того, чтобы она беззаботно жила, носила белую шапочку и белые колготочки и была похожа на Снегурочку, чтобы она могла праздновать свои дни рождения и фотографироваться на фоне Храма Василия Блаженного, для этого и умирали люди на войне. Тошечка - это торжество жизни. Тошечка, поздний ребёнок у мамы и папы,  - это «Бог послал» за все страдания. Какая серьёзная и тяжёлая мысль: для того, чтобы мы сейчас здесь жили, кто-то когда-то погиб. И Тошечка носит имя погибшего мальчика.

     Советское детское кино было ответственным жанром, и кинематографисты научились разговаривать с детьми на серьёзные темы. Вот этот фильм - лёгкий, красивый, местами смешной до колик - как раз тот случай, когда всё получилось.

     31 декабря, Москва, все готовятся к встрече Нового года: сутолока на улицах и в магазинах, библиотекарши красят ногти прямо на работе, приёмщица в химчистке в бигудях (-ях, -ях, а не -и!), все люди бегают с какими-то свёртками, ёлки на улицах, артисты в масках и костюмах, очереди на остановках такси, репетиции и тренировки в школьном актовом зале… Сумасшествие какое-то! Истинный Вавилон!

     И всё, однако, неслучайно: все люди связаны друг с другом незримыми нитями. Стоит только обратиться к человеку или просто заметить его, как он делается родным и близким. Москва - маленький город! Это уже давно замечено! Человек, которого встретишь в прачечной, потом помашет тебе на вокзале. Человек, чью фотографию ты увидел в музее, вечером будет угощать тебя апельсинами. Это и художественный образ, и правда жизни, и московское волшебство! 

      А песня «А где мне взять такую песню, чтоб о любви и о судьбе…», которую поют чуть ли не в каждой сцене, подсказывает, что и чувства у людей общие. И все люди в фильме узнаваемы, и всё про всех понятно, и потому внутри фильма тепло. И социального неравенства нет; и дети разговаривают и с генералом, и с выдающимся врачом, и с музыкальным работником, и с пенсионерами, и с уборщицей; и все эти люди полны достоинства, и общая память о войне и послевоенном времени всех их уравнивает.

     В очередной раз приходится замечать, что этот фильм - тоже «бродилка». Дети, найдя телеграмму, ищут её адресат по всей Москве. И кажется, что картина складывается настолько полная, что теперь-то уж точно знаешь, что такое Москва начала 70-х. Музей - набережная - ГУМ - библиотека - прачечная - дом - школа - Институт усовершенствования врачей - дом - вход в метро - дом - дом - вокзал. А ещё улицы, переулки, стройки, тропинки, проспекты, кафе, каток, часы на Театре Образцова, подъезды, горки. Уф… 

     Хорошо прописанная история - это замечательно, но камера оператора, двигаясь как какой-то невидимый волшебник, творит чудеса и делает зрителя хозяином Москвы, взгляду которого всё открыто. Вот в начале фильма дети дерутся в вестибюле музея, выбегают на улицу, и камера их «берёт» снизу, из самых щелей ребячьей толкотни; потом - пробег всего класса по бесконечной набережной; между делом появляются какие-то матросы, делающие коллективный снимок "на память"; подъезжает автобус, и из него выходят индусы и негры; потом вид Храма Василия Блаженного в снежной дымке; остановка, ребячья гурьба, суета; подкатывает такси, к которому камера приближается и, наконец, делает крупный план актрисы… А ГУМ, снятый с самой верхней галереи! А старые московские дворики, схваченные сначала общей панорамой сверху, потом показанные на уровне человеческого взгляда, а потом - в мелких деталях, включая половички на верёвочках и таблички с фамилиями жильцов!

     Тошка (Таня Гришина) - милая девочка, немного избалованная и манерная в начале фильма; чистая, честная и ответственная до эмоционального срыва и плача - в конце. А мальчик Костя (Серёжа Воинов) - это маленький настоящий мужчина. Его брат Руслан (Егор и Павел Коганы) - это что-то уникальное, это «тайна работы с актёром», художественный приём, открытый Р. Быковым. «Купиииии или уууточку, или лооодку, или пингвинаааааааа!»- это Руслан.

     Ну, и диалоги. Это и комические сценки, замешанные на абсурде, и такая узнаваемая жизнь!
« - … Только мне Руслана из химчистки забрать надо.
- Что он там делает?
- В капустки с женихом играет.
- С каким женихом?
- Нормальным. В чёрном костюме, но только без штанов.
- Что ты мелешь?
- У него невеста в машине курит. Видишь? А жених без штанов с Русланом в капустки играет".
     Каждый персонаж, появляющийся даже на секунду-две, и тот интересен. Например, вот эта Ириша: «С магнитофоном прокол. Ириша, запиши!»…

     Девочка.  Девочки. Хорошие советские девочки-девчонки… И хорошие советские мальчишки. А ещё замечательные советские женщины. Это ничего не ведающим детям немного стыдно за суетливую, такую обыкновенную маму, которую интересуют какие-то бытовые и пошлые мелочи. И только потом они понимают, что мама прожила очень тяжёлую, полную событий жизнь, а их рождение - это долгий мамин путь к своему маленькому заслуженному счастью. И ты - это мамино счастье. И часть страны. Пафос? В этом фильме мысль есть, а пафоса нет. Чудо!

Тошка (Таня Гришина).
Костя (Серёжа Воинов) и Руслан (Егор и Павел Коганы) Карповы - «Карпики».
Дедушка (Михаил Яншин).
Мама (Нина Архипова).
Пенсионеры (Валентина Телегина и Юрий Никулин).
Уборщица (Любовь Соколова).
Хирург (Георгий Элбакян).
Генерал (Николай Крючков).
Москва во всей своей советской красе. Город, в котором творится… бог знает, чего в ней только не творится! (Этот фильм нельзя передать в кадрах. Стоит только нажать на «стоп», и вся магия живого волшебного движения, слитого со звуком, пропадает. Надо смотреть!)
     (И опять: фильм - это повод для ностальгии или открытия неведомой погибшей Атлантиды-СССР. Кому как. Нейлоновые бантики на девочках; ремни с настоящими солдатскими пряжками на мальчишках; компании с аккордеонами и гитарами; продавщицы пирожков с алюминиевыми коробами на колёсиках; вязаные шапочки, среди которых самая модная модель - капор, связанный, как пятка у носков (в такой шапочке давала интервью фигуристка-чемпионка Ирина Роднина); маленькие кошелёчки на фермуарах; модные у молодёжи сумки-катомки из кожзама; фирменная обёрточная бумага крупных торговых сетей «Детский мир», «Весна», «ЦУМ"…).
************************************************

«СТО ДНЕЙ ПОСЛЕ ДЕТСТВА» (Мосфильм, 1975, реж. С. Соловьёв).

     Этот фильм о любви создан для того, чтобы любить: сам фильм, своё детство, воспоминания и первый опыт любви.

     И снова пьеса в пьесе, и снова несколько реальностей втекают одна в другую и вытекают обратно. Такой обмен туманами и обманами. Сергей Соловьёв умел вплетать в советскую реальность темы классических произведений русской литературы, что и проделал в этом фильме "про пионеров".

      Вот якобы советские дети в пионерском лагере. Но живут они в сохранившихся развалинах барской усадьбы, точнее в ландшафте, оставшемся после буйствования идей всеобщего равенства. И невольно (или по воле авторов фильма) этот ландшафт отсылает к усадебной жизни и её обитателям. И мальчики, девочки, воспитатели и вожатые живут в кадре, подстраиваясь под предложенные обстоятельства, и «представляют собой» гимназистов, юнкеров, студентов, молодых репетиторов, маменек, бабушек, милых сестёр, кузин и кузенов.

     И интонация разговоров, да и сами разговоры - это не из советской действительности, это из литературы или из грёз и слёз об ушедшей натуре. «Я Митя Лопухин из первого отряда. Я Звездича играю, помните? - Звездича? Прошу вас, князь…». 

      И ещё - Лермонтов. Вожатый Серёжа - скульптор, интуитивный педагог, искусный манипулятор и талантливый популяризатор искусства, - взбудоражил детей нервностью и одиночеством лирического героя Лермонтова. И дети стали «играть» в Лермонтова. А потом они поставили «Маскарад» в интерьере усадебного театра. Внутри пьесы есть трагический конфликт с летальным исходом; а ещё и дети всё запутали своей любовью, внеся противоречия своих отношений в канву драматургии давно написанного произведения.

     Вот такой пионерский лагерь - «усадьба с привидениями». И разворачиваются в пионерском лагере классические любовные истории с их вечными сюжетами и знакомыми исходами. Как в «тогдашней» - дореволюционной - жизни и описавшей её литературе. Дуэли. Письма. Балы. Объяснения в сумерках. «Милый»… «Господи, как же ты измучил меня, Митя»… «Ты подлец, Лунёв!»… «Митя, что же это мы с тобой делаем? А, Митя?»…

     Фильм начинается как пьеса - с представления героев, как будто перед глазами список действующих лиц к тексту напечатанной пьесы: « Загремухина - семь классов музыкального образования, а больше всего на свете любит «Собачий вальс»», «Ерголина Ленка - чрезвычайно образованная девица. Читает на трёх языках, и всё ей не нравится», «Лебедев - ангел-авантюрист»… А заканчивается фильм выходом героев на поклон. Все они стоят в поле и смотрят на нас сквозь экран.

     И приём-то этот - пьеса-в-пьесе - не открытие автора! Ещё Гамлет ставил пьесу, зазвав актёров в замок (это вообще было модно в ту пору, у Шекспира этот приём используется в "Укрощении строптивой", "Сне в летнюю ночь", "Буре"); в «Чайке" юный талант Треплев тоже ставит пьесу у колдовского озера; есть замечательный фильм 1984 года «Успех» с Леонидом Филатовым (реж. К. Худяков), в котором вообще открывается зеркальный портал: пьеса-в пьесе-в пьесе.

     Но в этом фильме есть неповторимая интонация (и как это сделано - непонятно) и погружение в нежную, тёплую и выборочную память. Этот фильм - это память о детстве. Когда все досадные и неудобные мелочи забыты, а остаётся главное - память чувства.

     Неужели вспоминать о пионерском лагере вот это: матрасы с запахом плесени, бельё с запахом химикатов, трусики на 3 дня и одежда на неделю, бутылки из-под спиртного за домиком вожатых, покусанные комарами и расчёсанные до крови ноги и проч.? Да и в фильме ради красоты фразы «сто дней после детства» детей отправили в лагерь на целых 3 месяца. Что это за родители такие достались всем главным героям? Надо просто отбросить реалистические претензии и привыкнуть к условностям.

     А девочки? Девочек Сергей Соловьёв умел подбирать мастерски. Лена Ерголина (Татьяна Друбич) - это достойная замена портретам смолянок и портретам милых насельниц русских дач и усадеб, которые хранятся в Русском музее и Третьяковской галерее. Лишь слегка набухшая женская красота; лёгкая «чертовщинка» в лице, которая заставляет вспомнить косоглазие Маргариты; погружённость в себя и какое-то независимое, отдельное существование среди сверстников; глубокий голос, звучащий будто из души опытной женщины; и столько намёков на героинь из произведений русской литературы! Ларина, Ростова, Гагина, Заречная, Лиговская и - Ерголина. Как-то так.

     Ерголина - это такая призрачная красота, что возникает сомнение в её реальности (а была ли Лена Ерголина?). Она - девочка из воспоминаний, призрак, дымка; первая подсказка о том, что в жизни всё не так, как ты хочешь и чувствуешь; первая героиня того замысловатого и сумбурного романа, который каждый пишет своей жизнью.

     И Загремухина (Ирина Малышева) - девочка другого цвета. Антипод, «подруга героини», «как сестра», вечно вторая девочка, девочка для фона. Загремухина - это те, которые мечтают о нас. Оборотное зеркало. Это в них - Загремухиных - мы отражаемся. Это их мы отвергаем, благодаря им осваиваем иную роль - героя чужого романа. 

      Вот так и живём между Ерголиными и Загремухиными. И, чтобы жить, надо раствориться в одном человеке и отразиться в другом. Так это же тема трагического и сладкого одиночества из литературы романтического периода! Ну да. 
Митя Лопухин (Борис Токарев).
Лена Ерголина (Татьяна Друбич).
Соня Загремухина (Ирина Малышева).
Загремухина и Ерголина.
Вожатый Сережа, режиссёр ребячьих страстей (Сергей Шакуров).
Воспитатель Ксения Львовна (Нина Меньшикова).
Дети «играют». Митя в образах.
«Маскарад». Репетиции и спектакль.
Они  сыграли для нас пьесу и прощаются… То ли герои, то ли артисты, то ли само детство...
А вот и игра в «дореволюцию» и знакомые образы.




И в этом фильме этих отсылок, ассоциаций, аллюзий - очень много. Стоит только присмотреться.  А Ерголина - это… это вообще что-то вечное и всемирное. 
 
     Фильм награждён премиями трёх международных и одного союзного фестивалей.
************************************************


«СПАСАТЕЛЬ» (Мосфильм, 1980, реж. С. Соловьёв).

     Фильмы «Сто дней после детства», «Спасатель» и «Наследница по прямой» называют трилогией. И они, действительно, связаны общей темой - проникновением литературы в обыкновенную жизнь, что остро чувствуют и переживают подрастающие дети.

     И эта закольцовка "жизнь - отражение в литературе - влияние на жизнь" способна свести с ума. Помнится, в школе нас учили, что надо брать пример с хороших литературных героев. Как брать пример с литературного персонажа и обращаться к опыту никогда не бывшего человека? Никому же не приходит в голову поливать вот эти цветы, описанные поэтом:
Блистая, облака лепились
В лазури пламенного дня.
Две розы под окном раскрылись -
Две чаши, полные огня.
В окно, в прохладный сумрак дома,
Глядел зелёный знойный сад……….
     Потому что их не было и нет. Это то, что вошло в голову поэта образом живого цветка и вышло оттуда - тоже образом. Где розы? Какие розы? Перед нами чёрные буковки в книге или на экране.

      Вот в эту ловушку и попали герои фильма «Спасатель». И в эту же ловушку создатели фильма заманили и зрителей. 

     Фильм так густо напичкан русской литературой и её образами, что даже советская реальность, в которой живут герои, втиснулась туда еле-еле, под нажимом и с треском. Там - условный провинциальный город, условная школа, условная река, условная парикмахерская, условная лодочная станция. (Город Зеро, как в другом фильме).

      Фильм повествует о выпускниках школы, которые прожили без неё уже год. Но от школы они никак не могут оторваться. Точнее, не могут избавиться от влияния учителя литературы Ларикова (Сергей Шакуров). Этот Лариков напел им такую прелесть об Анне Карениной и иных героинях и героях, что они не могут освободиться от этого впечатления, даже если отвергают его. Отвергают, но опять же - Ларикова! Русская литература тотальна, всесильна; чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй. Этот монстр пожрёт их всех изнутри и заставит жить по её правилам. И совершат они много смешных, глупых, нелепых, высоких и героических поступков. 

      И вдруг обнаружится, что и герои фильма - не живые люди, а клоны с образов русской литературы. Лариков - это и «вечный студент» Трофимов, и Медведенко, и Никитин, и Вершинин, и Астров (хотя последние - не учителя) и бог знает кто ещё. Шакуров был загримирован под условного Чехова - эдакого дореволюционного интеллигента в белой блузе, короткой бородке и круглых очочках в алюминиевой оправе (где Лариков из 1980-го года их раздобыл-то?). Ася Веденеева (Татьяна Друбич) - это все романтические героини с красотой, чудинкой и способностью будоражить воображение нелогичными поступками. И ещё: герои проговаривают тексты, и не покидает ощущение, что это где-то уже было, где-то было услышано или прочитано. Было, было...

     Императива в фильме больше, чем нарратива. А если нормальным языком, то так: событий в фильме мало, действие развивается медленно, но в каждом мелком вздохе и шевелении на экране - столько содержания, столько смыслов, что зритель падает, как в воронку, в этот условный мир и всё думает-думает «что хорошо? что правильно? что значит - честно? бездействие и предательство - это одно и то же? любовь - больше жизни? или всё-таки жизнь больше любви?». Голова кругом, душа в клочья, воля в напряжении!

     За такое битьё прямой наводкой по чувствам зрителей нужно под суд отдавать! Слава богу, появляется спасительная ирония: киношники изобразили самих себя в образе любителя-документалиста Вараксина (А. Кайдановский), приехавшего снимать фильм о талантливом учителе и его учениках. Тем самым они избавили себя от обвинений в менторстве и морализаторстве. Вараксин - чудесен: то кажется Воландом, то настоящим художником, то шутом гороховым и идиотом.

     Но резонёра, "голос от автора" или рассказчика из Вараксина не сделали, его самого закружили в вихре событий и растворили в этом заколдованном городе. А отдали эту роль ничтожному и пустому человеку - Вильке Тишину (Василий Мищенко). Это всё равно, если бы историю нескольких благородных семей в «Войне и мире» рассказал доезжачий или лакей. Это он - Вилька - работает спасателем на лодочной станции. Маленький, одинокий, ничтожный хитрованец. Есть такое сленговое или полужаргонное словечко - «жлоб», и оно вполне применимо к Вильке. Блистательный эксперимент: русская литература в переложении советского маленького человека!

     И ещё одна явная «литературщина» - письмо, которое Вилька после всех событий пишет матери, длинное такое прочувствованное письмо. Кто писал или получал письма из армии, сразу поймёт разницу между «пришли мне махровые носки и сигареты» и эпистолой Вильки. А ещё присутствуют в фильме внутренние монологи других героев. Слова, слова, слова… И просмотр фильма напоминает прочтение длинного, путанного, красивого и чувственного русского романа XIX века.

     Татьяне Друбич очень повезло, и ей в этом фильме удалось (или пришлось?) сыграть всю школьную программу в её женско-безрассудной части: и Анну Каренину, и Катерину, и Наташу Ростову, и Грушеньку, и Нину Заречную, и Татьяну Ларину и далее по списку. 

     И идеологически фильм актуален, даже в большей степени, чем для 1980-го года. Учитель с либеральными замашками говорит, что человек должен порвать все узы (морали, религии, законов), сковывающие душу и свободу человека. И кое-кто понял это буквально, и слова учителя вернулись к нему же самому. Буквальное понимание нравственных и идеологических постулатов - это тоже из русской литературы.
Ася Веденеева (Татьяна Друбич).
«И я решила: дай, хоть день поживу так, как думаю».
«…Большой художественной ценности не имеет… Копия Боттичелли… Фрагмент в искажённых пропорциях…". 
Лариков (Сергей Шакуров).
Кинолюбитель Вараксин (Александр Кайдановский, озвучивал Анатолий Ромашин).
Вильгельм-Вилька Тишин (Василий Мищенко).
Ганин (Вячеслав Кононенко).
Интеллигенция в кафе у Клавы разрешает вопрос о влиянии литературы на жизнь.
Лариков, Веденеева и Тютчев.
 *****************************************************

«НАСЛЕДНИЦА ПО ПРЯМОЙ" (Мосфильм, 1982, реж. С. Соловьёв).

     Наконец-то появился Пушкин! И это конец трилогии. Дальше - просто некуда.

     Девочка-одесситка Женя на весьма зыбких основаниях построила целую концепцию о своём родстве с поэтом. И стала жить в 1982 году, но рядом с Пушкиным, в мире Пушкина, как биологическая и духовная "наследница по прямой". 

     (Так уж сложилось, что Пушкин - наше всё, и даже богатые на события царствование Александра I и Николая стали оценивать с позиций пушкиноцентризма. Вот в 1826 году чиновник А. С. Пушкин написал докладную записку о последствиях жары и нашествия саранчи на Новороссию: «Саранча прилетела, всё съела и улетела». Как блистательно и остроумно! И настолько символично, что эта фраза, приложимая к любым обстоятельства, стала анекдотом и почти пословицей. А генерал-губернатор М. С. Воронцов чем был недоволен? Тем, что поднималась угроза голода, и надо было рассчитать количество помещичьего и казённого хлеба для голодающих, обеспечить его закупку, доставку, распределение и проч. Что такое голод в прифронтовой области, когда Пушкин так блистательно написал: «Саранча прилетела, всё съела и улетела»? Так, минута. Ну помрут никому не нужные люди; а за Пушкиным - вечность и сила слова).

     И девочка Женя встала на путь экзальтированного восприятия Пушкина и почитания его культа, что характерно и для отечественного пушкиноведения, и для поэтического сообщества. Пушкин - это всегда духовность, вдохновение, чистота, красота, высокие и светлые чувства. Пушкин - солнце. Даже если он хамил в молодые годы в стилистике современного "Комеди клаба", прости господи.

     И фильм можно смотреть по-разному: 
1) любя Пушкина и понимая Женю, 
2) понимая, что Пушкин - не универсальный инструмент измерения нравственности и правды, а живой человек, наделённый литературным талантом.

     С Пушкиным. Версия первая.
     Женя - странная, но это признак её избранности. Она не как все, ей открыты высшие смыслы. Она - их ретранслятор. Монополия на правду принадлежит ей. И потому она не терпит, не может терпеть низости, подлости и предательства. Она не выносит пошлости и обыденности. Она живёт в мире таких понятий, как «любовь», «полёт», «святость», «вдохновение». И если реальность внедряется в её жизнь своими гадостями и низостями (даже песенками из телевизора), она бунтует. Бунтует так, как может. А что может девочка в 13 лет? Мало. Но важно не само действо, а порыв.

     Но девочка помимо прочего обладает характером и решимостью «защищать Пушкина», то есть держать высокую планку нравственных и вкусовых оценок. Потому она и поражает окружающих своими перформансами! Ни в уме, ни в остроумии, ни в отсутствии художественных способностей ей не откажешь. Танец на пароме и пожар на даче - это настоящие художественные протестные акции! Женя - Пушкин ХХ века. Перформансистка.

      А кто же люди вокруг Жени? Родители - обыкновенные люди из низкого мира, где нет места Пушкину («много не ешь, а то вспучит»). Друг Володя - циник, рационалист, материалист, социал-дарвинист, предатель, слабак и ничтожество. Лера - дрянь, второсортная курортная певичка, девочка с «папиком» (как говорил Достоевский, «девица, живущая от себя»), стерва, опять же предательница и, наконец, пустышка. Влад - полукриминальный тип, садист и эгоист. Мальчик Ганя и его дед - единственные, кто понимает с полуслова. Потому им и открывается Пушкин. 

     Первая влюблённость лишь обостряет конфликты, в которые попадает Женя. И её любовь - как раз «по Пушкину»: беззаветная, безрассудная, истовая.

     Ах, какая версия! "Я и Пушкин", "Я и Ленин"… Все идиоты, один я - Д'Артаньян!

     Без Пушкина. Вторая версия.
     Девочка Женя страдает аномалиями развития, которые видны невооружённым взглядом. Её речь, например, эмоционально бедна и звучит на одной ноте. Скорее всего, к Жене применим термин "аутизм" (но утверждать без медицинского освидетельствования сложно). И тем миром, куда она "уходит", стал "мир Пушкина". Именно из этого искусственного мира "я и Пушкин" она и делает вылазки в реальный мир нормальных людей. Хорошо, что Женя не напридумывала себе мир "я и Троцкий", "я и Бела Кун", "я и Мишка Япончик"!

     Когда внешняя среда не диссонирует с её внутренним состоянием, она способна к налаживанию добрых и даже близких отношений. Такова её дружба с соседским мальчиком Ганей, который в силу безволия и юного возраста ни в чём ей не противоречит. Отношения с 18-летним Володей хороши до тех пор, пока он прислушивается к рассказам девочки о Пушкине и не тревожит устоявшихся Жениных фантазий. Симптом диагноза налицо.

     Взросление Жени и неосознанная влюблённость в Володю обостряют психопатическое состояние девочки. 

     Женя умна, способна врать, хитрить, подслушивать и, что особенно интересно, разрабатывать «сценарии» многоходовых акций мести (что-то типа "как стать властелином мира, обманув санитаров"). Но в силу психических особенностей она не способна понять и принять знакомые всем нормальным людям правила поведения в обществе. Отсюда - её странные, нелепые, дикие поступки, поражающие воображение. Если бы влюблённая девочка в стрессовом состоянии совершила лишь один из Жениных поступков, то это можно было бы понять. Но серия таких поступков не допускает неоднозначных толкований: Женя вне нормы. (Голливудские сценаристы наверняка развили бы эту тему в направлении «девочка - исчадие ада» и сняли триллер с хоррором).

     А что же люди вокруг Жени? Вокруг Жени хорошие люди, но в обстоятельствах сложной жизни. Родители, к сожалению, ничего не знают о психиатрии и подростковой психологии и ничем не могут помочь.  Замотанные, усталые взрослые люди. Жалко их.

     Володя - хороший, добрый, наивный парень. Его напускной цинизм, активность и нарочитый рационализм - следствие каких-то детских страданий из-за, например, малого роста и нервного тика (да мало ли чего! все в детстве страдают либо от избытка чего-то, либо от недостатка). 18 лет - это возраст первых серьёзных поступков и сильных чувств. Любовь к Лере - первая любовь. Но он неопытен и неловок; и ему незнакомы типичные «ходы», конфликты и развязки любви. А Женя мешает ему, вклинивается в развитие его отношений с Лерой и разрушает даже то, что могло бы остаться от этой первой любви - мужское достойное поражение. Жалко Володю.

     Лера - талантливая, умная и тонко чувствующая девушка. Возможно, она тоже когда-то любила стихи. Возможно, всё было так: как Ерголина, она читала книги о любви, потом, как Веденеева, получила первые уроки взрослой жизни, так не похожей на то, что пишут в книжках. Когда-то возникла любовь к красивому и удачливому Владу. Но осталась лишь связь и работа.  Это то тяжкое состояние, которое называется безысходностью. Увлечённость Володей - лёгкая надежда на то, что всё можно исправить. Но воли и характера мало. Леру жалко.

     Влад - несостоявшийся талант. Силу и волю тратит на то единственное, что у него осталось, - Леру. А он её любит. И никому не отдаст. И Влада тоже жалко.

     А что же Пушкин? Ведь на этот раз режиссёр превратил Сергея Шакурова в Пушкина. Пушкин бродит по берегу моря около дачи, в которой его поселила фантазия девочки Жени. И как это трактовать? А как хочется, так и трактовать, тем более что Пушкин в исполнении Шакурова - великолепен. Он и серьёзный, и ироничный; и "так похож, так похож!», и, с другой стороны, нарочито грубо, театрально загримирован. 

     Если принять версию, что Женя нормальна, а окружающий её мир - ненормален, то Пушкин в жилетке - это живой дух поэта, и трактовать его нужно романтически. С ним - Пушкиным - можно разговаривать. И когда тебя постигнет беда и разочарование, то он придёт, сядет рядом и утешит. Даже если просто скажет: «Прости». Кто виноват? - Пушкин! - А кто всё исправит и всех спасёт? - Пушкин!

     А если не считать Женины фантазии нормой, то и выходит, что «живой Пушкин» - это аномалия, появившаяся из-за обожествления литературы и поэтов. Если бы с религией в СССР было всё в порядке, то темы смерти, воскрешения, воскресения, «жизни иной» ушли бы туда. Но религия находилась под запретом, и экзальтированные девочки принялись воскрешать литераторов. Христос был Сыном Божиим, и то не злоупотреблял оживлениями!  Авторы фильма, к радости зрителей, оказались умны и ироничны, и нафантазированный Пушкин повторял Женины впечатления: читал старое письмо из шкатулки Жениной бабушки, написанное другим человеком,  и играл в футбол...

     Нельзя так заигрываться с литературой! Нельзя «оживлять» Пушкина: это на грани вкуса, совести и психического здоровья. Жизнь больше любви, жизнь больше поэзии, жизнь больше Пушкина. «Прости», - говорит Пушкин, явившийся Жене. Прости за обманы, глупая, нелепая и больная на голову девочка. Но я - умер. Я не существую. И ничем не могу помочь. Лечись.

     Конец трилогии. Больше сказать нечего. Литература, как оказывается, может испортить и изгадить жизнь. Даже великая литература. Пора закрыть тему. 

     А, может, всё ещё хуже: мы опростели, варясь в советской версии культуры; и русская культура - не для нас. Она нас убивает и ошарашивает, как самолёт папуасов. Что мы можем? Только культ карго или Пушкин по версии сумасшедшей девицы из опростившегося и захолустного города.
Володя (Игорь Нефёдов).
Лера (Татьяна Друбич).
Влад (Александр Збруев).
Ганя (Андрей Юрицын).
Володя, Женя, Лера и Влад - "любовный четырёхугольник".
Женя (Татьяна Ковшова).
Перформанс.
Пушкин (Сергей Шакуров).
 **********************************************

1) «РУДОЛЬФИО» (Ленфильм, 1969, реж. Д. Асанова).

2) «РУДОЛЬФИО» (ВГИК, учебная работа, 1969, Г. Куклев).
3) «РУДОЛЬФИО» (телеспектакль, 1991, реж. Т. Преснякова, В. Давидчук).
4) «РУДОЛЬФИО» (ВГИК, учебная работа, 2006, реж. О. Лобанова).

     Был в советской литературе особый - сентиментально-сексуальный - сегмент, и хорошие взрослые писатели писали всякую слезливую ерунду по схеме «он любил, она любила, но их съели крокодилы».

      Квалифицировать эту часть литературы, сочинённой женщинами, удалось - «женская проза». А что делать с мужчинами, теребившими  в своих рассказах обнажённый романтизм с эдакой сексуалинкой, так и не решили. 

     В основу сценария фильмов вышеназванных режиссёров был положен рассказ Валентина Распутина «Рудольфио». Этот рассказ, состоящий, главным образом, из диалогов, повествовал о влюблённости 16-летней девушки в 28-летнего женатого мужчину.

      Ого-го! Вон оно что! И есть два ответа на вопрос, почему в рассказе появилась скользкая двусмысленная тема. Ну, во-первых, автор мог прочитать «Лолиту», которую кто-нибудь привёз и перепечатал на машинке. Написать эдакий рассказ - «навеяно Набоковым, но изложено с учётом советских реалий» - интеллигенция с ума сойдёт от восторга!

     И второй вариант: основой рассказа стала мужская грёза или эротическая фантазия. Но разыграться этой фантазии в рамках соцреализма и цензуры в полной мере тоже было нельзя, поэтому лирический герой стал мудрым, усталым (в 28-то лет!) и занял позицию «Я не такая, я жду трамвая». 

     Рассказ очень понравился киношникам, и по его мотивам было снято 4 фильма. Однако, они не учли того факта, что девица по имени Ио - это не реальная девица, а всё-таки порождение литературы. Если бы она была реальной, то объяснить её поведение можно было бы лишь патологией умственного, физического или сексуального развития. Она 1) литературная фантазия на тему литературного же образа (вот есть Колобок и много вариаций на тему Колобка, и никому в голову не приходит, что кусок запечённого теста может бегать по лесу!); либо она 2) вывернутая наизнанку мужская потребность в свежевыросшем женском теле. Не говорить же открыто: «Хочу, чтоб меня девочки любили!», и пришлось придумать героиню, которую прилипла в мужчине, как осьминожка присосками, и не оставила ему никакого выбора. Если напрямую вести рассказ от имени мужчины, который чувствует потребность в любви юных девушек, то всем невольно вспомнился бы Паниковский с его «Я год не был в бане. Я старый, меня девушки не любят!». А это смешно. А пришлось всё вывернуть наизнанку: девушки любят, а мужчина стоек, и он, поучив девушку уму-разуму с позиции старшего товарища, выносит из всего произошедшего лишь мысль о красоте и сложности жизни. Ему девушка говорит: «Я ваша навеки!», а он философ. Она - романтичка, а он - соцреалист.

     Фильмы «Рудольфио» были сняты в 1969 (2 штуки), 1991 и 2006 годах. И есть повод понаблюдать за тем, как режиссёры выходили из положения, пытаясь объяснить столь экзальтированное и ненатуральное поведение школьницы. А у зрителя есть выбор, какую же Ио ему признать.
____________________________________________
     1) Фильм Динары Асановой 1969 года - самый светлый и романтичный. Время, время давало о себе знать: оно проскальзывало сквозь напыление плёнки и отражалось в картинке на экране. И ещё была спасительная для зрителя цензура; и несколько сцен, наводивших на мысль о возможном союзе школьницы и взрослого мужика, пришлось убрать.

     Ио было подана как романтическая девушка, смотрящая в небо и на улетевшие туда шарики. И, хотя актрисе было явно не 16, её героиню «омолодили»: Ио косолапила, носила хвостики, подпрыгивала и говорила с детскими интонациями (так травести озвучивают мультфильмы). Помимо всего прочего актрису выкрасили под одуванчика.

     Опасной сексуальности Ио лишили напрочь. И получилась чистая советская девочка, которая влюбилась в мужчину просто от избытка восторга и наивности. Складывается такое впечатление, что она всех и всё любит с восторгом: Ленина, Пушкина, троллейбус, небо, цветы и шарики, угнетённых в Африке, разноцветные иллюстрации из учебника, "пирог с яблоками и имя Роланд" (пардон, Рудольф). Социальный инфантилизм советской девочки Ио незаметно перерос в инфантилизм сексуальный: если даёте бесплатное образование, то дайте и любовь как в книжках!

     Юрий Визбор, сыгравший Рудольфа, ни разу не намекнул на то, что его герой откликнулся (даже в мыслях!) на чувство девочки.  В его исполнении из Рудольфа получился очень занятой, состоявшийся человек, женатый на красивой женщине, имеющий много друзей, интересную работу и не обделённый к тому же чувством юмора.

     Фильм был назван комедией, и Ю. Визбор талантливо и смешно подчёркивал комедийный подтекст происходящего. Его герой был явно не 28-летним молодым человеком, он успел нарастить брюшко, второй подбородок и выработал начальственную интонацию в голосе. И в одном кадре появились эдакие Винни Пух и Пятачок.

     Смешно и удивительно, но первая серия любимого мультфильма тоже вышла в 1969 году. Год, богатый на Винни Пухов и Пятачков.
Ио (Елена Наумкина).
Рудольф (Юрий Визбор).
Рудольф и Ио.
Прогулка от остановки общественного транспорта до двора.
Ио в гостях у Рудольфа.
Сценка прямо из мультфильма про Винни Пуха и Пятачка))).
_______________________________________________________
     2)  Фильм Г. Куклева был ученической работой, и не стоит ждать от него чего-то особенного. Так, контрольная работа, сданная учителю на проверку.

     Взрослая девушка, стараясь играть школьницу, прыгала значительно больше и выше, чем актриса в фильме Асановой. Она тоже носила хвостик и разговаривала как дурочка.

     Но актриса была яркой брюнеткой с подведёнными глазами, и её внешний облик заставлял зрителя переживать за здоровье Рудольфа и сохранность его собственности. Мало ли, что способна придумать эта роковая красотка (сюжет рассказа был урезан до нескольких сцен, и непонятно, чем всё закончилось)! 

     Но была там очень хорошая штука! Жаль, что она проскользнула лишь в титрах. Титры были оформлены книжными иллюстрациями к классическим произведениям, и зритель понимал, что девушка начиталась Карамзина, Пушкина, Гоголя, Достоевского, Тургенева и маленько попутала реальность с литературой. Это интересный ключ к пониманию образа Ио. Он многое объясняет.
Титры  и картинка.
Прогулка от остановки общественного транспорта до двора.
Ио (Л. Суворкина).
________________________________________________________
     Телеспектакль 1991 года отразил своё время, а это были - 90-е.

      Сценарий существенно отличался от рассказа В. Распутина. Это единственный фильм, где жена по имени Клава говорит и чувствует (её замечательно сыграла Людмила Артемьева). И, приближая сюжет ко времени выхода фильма, Клаву отправили в очередь за мужскими ботинками, в которой она простояла три часа.

     Для того, чтобы показать и доказать, что чувства Ио и Рудольфа - чисты и высоки, героев заставили танцевать друг с другом какой-то танец с раскидыванием рук во все стороны, напустив в помещение тумана и подсветив танцоров разноцветными лампочками. И на плечи героини, конечно, был накинут воздушный шарф, который развевался, развевался; а герой, конечно, был одет в светлую рубашку. Только бескаблучные «саламандры» на герое чуть-чуть понижали пафос любовного полёта.

     А ещё лицо актрисы давали крупным планом. И так часто проделывали этот трюк, что зритель начинал догадываться: лицо актрисы крупным планом - это означает, что героиня страдает по-крупному.

     Завораживающая и тягучая мелодия, в свою очередь, тоже намекала на то, что любовь Ио и Рудольфа - не от мира сего, высокая и альтернативная.

     Рудольф в этом фильме получился убедительным: усталым, даже замотанным и опустошённым интеллигентом, проживающим в бедной однокомнатной квартире. Это единственный фильм, в котором Рудольф был красив. И этот факт превращал тягу девочки Ио к мужчине во вполне объяснимую и банальную влюблённость. 

     Ио… Действие фильма разворачивалось в 90-е, и девочку пришлось одеть в модные брюки-капри, в актуальные леггинсы и жёлтое платье-кофту длиной по самое не хочу. Помимо этого героиню накрасили перламутровыми тенями и аналогичной помадой, что придавало ей вид не наивной школьницы, а девицы из другой оперы.

     Ирина Климова играла самозабвенно. «Детские» интонации и движения, которыми опять обогатили образ героини, скорее были похожи на заигрывание изощрённой  и опытной в таких делах партнёрши, нежели на неловкую девчоночью грацию. (В фильме «Зимняя вишня» актриса сыграла Слоника - юную экзальтированную любовницу пожилого героя. И вот это было натурально).

     Это единственный фильм, в котором драматический финал рассказа был перенесён на экран. А финал-то там был не из приятных. И основная мысль рассказа была, прямо скажем, педофильская (как ни избегала, пришлось произнести) . И тяжёлые и нечистые 90-е пришлись тут как нельзя кстати!
Герою пляшут танец высокой любви.
Герои на белом фоне. Ещё ордин душераздирающий образ любви.
Ио (Ирина Климова).
Рудольф (Дмитрий Брусникин).
Прогулка от остановки общественного транспорта до двора.
 Клава (Людмила Артемьева).
___________________________________________________
     Ученический фильм 2006 года по-своему интересен. Учить, как в СССР, давно перестали: и труба пониже, и дым пожиже, да и ума и образования поменьше. К 2006 году студенты-кинематографисты уже поняли, что в моде - «чернуха» и так называемый артхаус: такие фильмы берут на фестивали и дают за них премии, а тебя причисляют в рукопожатным интеллигентам.

     И отношения Рудольфа и Ио, символически (!) осмысленные в этом фильме, стали ещё одним гвоздём в гроб тоталитаризма. 

      Действие было перенесено в условные 60-е годы - время тёмного царствования КПСС. Герои были помещены в какой-то посёлок городского типа, оторванный от цивилизации, с которой его связывал лишь маршрут автобуса. Дома - из тлена и горя, тонут в грязи. Рядом - барахло на верёвочках, символ краха и утраченных надежд. Дети одеты в тряпки из закромов каких-то киностудий, и получился потрясающий эффект: социализм - это способ издевательства над детьми. Всё вопиет!

     Чтобы добавить ещё перца, показали, что советские дети, проходя мимо памятника Ленину, встают во фрунт и отдают честь. И в их глазах - обожание! (Хоть бы с мамками поговорили, прежде чем кино снимать!).

     А Ио? С одной стороны, режиссёр убрал латентную сексуальность и даже намёк на неё. Ио стала школьницей класса 5-го - маленькой девочкой по пояс Рудольфу. И их отношения стали отношениями ребёнка и авторитетного взрослого.

     Это было бы интересно, если бы авторы фильма не напридумывали себе "гражданскую позицию"! Они сделали Ио ещё одним символом социализма, понятого по схеме Новодворской - «коммуняки проклятые!». На роль Ио взяли уродливую девочку с деформациями лица, отсылающими к мысли об алкогольном зачатии. (А это уже садизм. Ролан Быков для одного из своих поздних фильмов тоже взял косую, худенькую, умственно недоразвитую девочку из неблагополучной семьи. Этого нельзя делать. Просто нельзя и - всё).

     В этом фильме появилась (наконец-то!) тема ненормальности всей ситуации; и у зрителя нарочито и упорно вызывали брезгливость. Но брезгливость и отвращение были направлены на СССР 60-х (условные, конечно; в этом вопросе девушка-режиссёр безграмотна, как пробочка), а не на тему связи взрослого мужчины с девочкой. 

     В общем, стыдно. 
Ио (Маргарита Калашникова).
Рудольф (Андрей Белоусов).
Прогулка домой от остановки общественного транспорта до двора.
Социализм и СССР. 
(В голливудском фильме «Евгений Онегин» звучит колхозная песня «Ой, цветёт калина…». Скоро и у наших киношников зазвучит).
Финальная сцена. Беззастенчивый плагиат. Ай-яй-яй, за это надо в угол на горох ставить.
     _________________________________________________
     Вот такой рассказ Распутина. Вот такой фильм Динары Асановой: светлый, открытый, комичный. И вот такие более поздние фильмы. Слава богу, один из них - телевизионный, а два другие - учебные.

     Но, что примечательно, Рудольф в исполнении Ю. Визбора как надел кепочку, так другие Рудольфы её и не снимали. И вместо образа несбыточной любви появился другой устойчивый и глубокий образ - "мужик в кепке». Появилась лысина, надел кепку - пора головой думать. «Кончать надо с хиромантией, дружок… И с барышнями поаккуратней, мраморные они или не мраморные... Наше дело - сторона. Сиди на солнышке, грейся…».
************************************************

«НЕ БОЛИТ ГОЛОВА У ДЯТЛА" ( Ленфильм, 1974, реж. Д. Асанова).

      Это фильм "про подростков". У Д. Асановой это была излюбленная тема творчества - подростки и их проблемы. Гарантированная конфликтность и гарантированный успех у зрителей (а теперь все прокатчики знают, что основную кассу делают подростки). Но только в советское время зрителей привлекали серьёзным разговором о них же самих. А фильмы Асановой были необычны, их стиль - жестковатая-угловатая лирика с рефреном. Как ранний Маяковский что ли… Эти фильмы оставляли какое-то грязноватое воспоминание, как настоящая школа с её запахами и настоящие подростки с их прыщами.

      Основная тенденция творчества Д. Асановой - это заострение проблемы взросления и превращение её, наконец, в публицистику и «разоблачение». Но в этом фильме пока нет ни малолетних преступников, ни взрослых садистов. Нет ничего удивительного в том, что поздние - перестроечные - фильмы Асановой никто не помнит.

      На экране удалось создать «мирок»: это и тёплый, обжитой и весь исхоженный-излазанный район города, и обобщённый уютный мир детства. 

       Фильм рассказывает о мальчике Севе Мухине по прозвищу Муха. Он во всём - не- … или недо-… Физически недоразвитый, непонятый, недолюбленный в семье, неяркий, непривлекательный, не слишком начитанный и пока ни в чём себя не проявивший. Но там всё будет хорошо: мальчик найдёт себя. А он любит стучать на барабанах! Мальчик, который в перспективе вырастет в музыканта и участника какой-нибудь «группы», «бэнда» - это режиссёрская наживка. Тогда музыкант - это было модно; и тема рок-музыканта в кино действовала на зрителей-подростков, как валерьянка на котов. 

      И есть среди «нестыковочек» биографии Севы - девочка Ира (Елена Цыплакова). И не дружба, и не любовь. А первая, красивая, жестокая, добрая - всякая девочка. Девочка, которая должна появиться в жизни, а потом вырасти или уехать и - исчезнуть навсегда. 

     И так уж выходит, что фильм забывается. А помнятся только барабаны (потому что весь фильм стучат в мозги) и девочка Ира. Спуск Иры-Лены по лестнице - это образ из драгоценной копилки советского кинематографа. Потому что девичья или женская красота и её ошеломляюшее впечатление - это настоящее и вечное. И ещё Ира - это памятник девичьей красоте из советских 70-х. Юбочки, волосики, мамины туфли на высоких каблуках-тумбах, кофта-лапша, родинка… Сейчас таких девочек не делают. Вместе с СССР убили и вот таких девочек.

      И ещё в фильме есть учительница Татьяна Петровна (Екатерина Васильева) - добрая, чуткая учительница, которая умнее и детей, и родителей. Тоже мечта.
Сева Мухин (Александр Жезляев).
Ира Фёдорова (Елена Цыплакова).
Ах, детство… И тебе всё интересно, и тебя любой пустяк делает интересным. Можно ли, рассказывая о взрослом человеке, сказать, что он каждый день теребит ворота и тем замечателен? А ребёнок слушает скрип ворот, катает девочку - и тем безмерно интересен.
Татьяна Петровна (Екатерина Васильева).Выросшая, но всё-таки "девочка".
Неповторимые остроумие и милота картин Асановой.
**************************************************